- Ой, Алина, прости, - расстроилась Лизавета. – Я такая эгоистка.
- Ну что ты! – великодушно подбодрила я подругу. – Он совершенно прав. Я и раньше удивлялась, как могут мужчины не замечать, какая ты славная, добрая и хозяйственная. Словом, ему очень повезло.
- Ты, правда, не сердишься? – необдуманно спросила Лиза, снова всколыхнув целую бурю эмоций в моей душе.
- Сержусь, - признала я. – Впрочем, не на тебя. И даже не на него. На саму себя, наверно, - но объяснять, почему, не стала. И вообще, мне вовсе не хотелось говорить на эту тему. Тем более, с Лизой – с той самой тихоней и скромницей Лизой, которая увела у меня жениха. - Ну, чего ты раскисла? Ты же знаешь – я делала ставки не только на него. Я еще не всех вычеркнула из списка.
Лиза попыталась улыбнуться.
- Ты замечательная, Алька. И я так рада, что ты позвала меня тогда в универ.
- А уж я-то как рада, - вздохнула я, но тут же взяла себя в руки: - Пожалуй, примусь за Владика Тишкова.
- Ой, - испугалась Лиза. – Он же, кажется, до сих пор встречается с Таней.
Я посмотрела на Лизу с сожалением – всё-таки та была удивительной идеалисткой и до сих пор верила в нерушимость не только официального, но даже гражданского брака, самоё наличие которого, по ее разумению, было чем-то вроде грозной таблички «Посторонним вход воспрещен!».
- Разве ты сможешь увести его от нее? – Давыдова смотрела на меня почти со страхом.
Конечно, в моих способностях Лизавета не сомневалась – сейчас ее интересовала моральная сторона вопроса.
- Смогу, - я пожала плечами. – Если за пять лет, в течение которых они встречаются, они так и не поженились и до сих пор живут каждый в своей квартире, значит, они и не поженятся никогда и я только окажу им услугу.
- Но она любит его! – пропищала Лиза.
А я удивилась:
- А что такое любовь?
6. Муза
Два имени, в течение недели вычеркнутые из списка потенциальных женихов, подействовали на меня удручающе. Гипотетический муж с каждым днем становился всё более и более гипотетическим. Я растерялась, запаниковала, а, как известно, ничто так не снижает шансы женщины удачно выйти замуж, как неуверенность в себе. Впрочем, больше всего их снижает жгучее желание обзавестись мужем, каковое отражается во взгляде и действует угнетающе на любого представителя братства «Лежащих на диване с планшетом в руках».
Деморализованная и разочарованная, я решила сделать перерыв в процессе поиска супруга и провести выходные так, как давно уже не проводила – например, пойти в кино, в театр или даже в цирк. Правда, цирка в городе давно уже не было, и потому все альтернативные варианты замыкались на нескольких кинотеатрах и двух театрах (кукольном и драматическом).
Я открыла газету и внимательно изучила афишу выходного дня. Взгляд почему-то остановился на анонсе персональной выставки художника Антипова – наверно, потому что это объявление было напечатано особенно крупным шрифтом. Ну, что же, выставка, так выставка. Антипов, так Антипов. В современной живописи я абсолютно не разбиралась и потому решила воспользоваться возможностью повысить свой культурный уровень. В конце концов, небольшая порция искусства после обеда весьма способствует пищеварению.
Открытие выставки состоялось, как обычно пишут в газетах, «при большом скоплении народа». Были там элегантные дамы в умопомрачительных шляпках и напыщенные мужчины – не во фраках, правда, но в весьма дорогих костюмах. И вся эта жаждущая искусства публика перетекала из одного зала в другой, демонстративно ахая и восхищаясь.
Присутствовал даже сам губернатор области, который и выступил с торжественной речью.
- Все мы знаем и любим нашего замечательного Аркадия Никитича, которого смело можно поставить в ряд самых талантливых, самых блестящих художников нашего времени, - сияя, как начищенный самовар, сказал он.
«Интересно, - подумала я, - он, действительно, так ценит картины этого Антипова или тоже увидел их сегодня в первый раз?»
Самого виновника торжества я не разглядела – едва губернатор замолчал, все присутствующие громко захлопали и полезли пожимать художнику руку, которую уже пожал и губернатор, отчего поднялась невообразимая суета, и я отвернулась и запрыгала взглядом по развешенным на стенах полотнам.
Картины были настолько современными, что я, изучавшая живопись по иллюстрациям в школьных учебниках, пришла в некоторое замешательство – какой-то непонятный набор линий и красок. И решила, что кто-то из нас двоих – или я сама, или неведомый мне Антипов – уж точно не вполне нормален. Мне довольно скоро стало скучно, и я украдкой принялась зевать.