Впрочем, идти с ним в ресторан я вовсе не собиралась. Наверно, было не очень вежливо уйти, не попрощавшись со столь милым старичком, но именно это я и попыталась сделать, и устремилась к выходу с удалью пятнадцатилетней школьницы, когда Антипов окликнул меня возле самых дверей.
- Куда же вы, прекрасная незнакомка? – грустно спросил он, и мне стало его жаль.
И даже какая-то нежность шевельнулась в душе – никто и никогда еще не называл меня прекрасной незнакомкой.
- Простите, у меня уже назначена встреча, - я постаралась улыбнуться как можно более виновато.
- О да, я понимаю, - вздохнул он.
И тут наружные двери распахнулись, впуская в павильон новых ценителей искусства – мокрых и замерзших, - и я с удивлением обнаружила, что на улице идет дождь, и даже не дождь, а ливень, и сразу вспомнила, что забыла дома зонт. И зябко поежилась, представив, как придется скакать по лужам в новых босоножках, держа над головой полиэтиленовый пакетик.
- Впрочем, я могу немного задержаться, - резко обернулась я к уже поникшему марателю холстов. – Пожалуй, на часик, не больше.
У него, конечно, должна быть своя машина или, по крайней мере, он вызовет такси и сейчас, и после ужина тоже, так что мой почти новый плащ не будет подмочен. Что же касается репутации… Мне вдруг стало смешно. Вряд ли моей репутации повредит ужин с человеком, который мог бы быть моим дедушкой.
- Разумеется, - просиял он и с резвостью, которую трудно было в нём заподозрить, бросился искать машину.
Ресторан был действительно дорогой, и публика в нём собралась самая почтенная, причём с большей ее частью Антипов был знаком не понаслышке – едва ли не половина зала сочла себя обязанной подойти к их столику и поздравить его с открытием выставки. Он раскланивался во все стороны, при этом как-то ухитряясь всё время смотреть на меня.
- Вы очень популярны, - сказала я.
- Ну, что вы! – игриво засмущался он.
Шашлык из баранины был изумительным, и французское вино мне тоже понравилось. Я уже и вспомнить не могла, когда последний раз была в ресторане, и потому впитывала эту слащавую атмосферу с наивным удивлением провинциалки, попавшей в огромный сияющий мир.
- А с губернатором вы давно знакомы? – я не смогла удержаться от вопроса.
- Пару лет, - небрежно ответил он. – Ему тогда подарили на день рождения одну из моих картин, и он настолько заинтересовался, что лично позвонил мне. Впрочем, это неважно. Лучше расскажите мне что-нибудь о себе.
Я рассказала (довольно коротко) о том, что работает журналистом, что родилась и выросла в провинции и что к большому городу так до сих пор и не смогла привыкнуть (чушь, конечно, но нужно же было что-то говорить). Он спросил, почему я пришла на выставку без спутника, и я вынуждена была признать, что мой жених (разумеется, уже бывший) уехал в Америку, а я не захотела менять родные края на сомнительные заморские пряники.
- Похвально, похвально! – восхитился он. – К сожалению, нынешняя молодежь редко вспоминает о патриотизме.
Когда такси остановилось у моего подъезда, Антипов выскочил из него первым и, дабы я не промокла за те несколько шагов по тротуару, что мне предстояло пройти до дверей, с молниеносной быстротой раскрыл зонт. Я взглядом поблагодарила его за такую любезность и, когда он спросил номер телефона, не стала его скрывать.
Он позвонил на следующий же день и предложил поехать в Антониево-Сийский монастырь – он как раз собирался туда на этюды. И я, сама не зная почему, снова согласилась.
Он решительно ни в чём не походил на Кирилла и уже за одно только это мне нравился.
Я еще никому не рассказывала о нём (да и нечего, собственно, было рассказывать – так, несколько вполне невинных свиданий, во время которых он читал стихи и говорил витиеватые комплименты), но благодаря знакомству с ним, я была избавлена от необходимости самой себе покупать букеты цветов, потому что эту повинность он выполнял с блеском, и почти каждый день в редакцию приносили то розы, то гладиолусы, и я, видя удивленные и завистливые взгляды коллег, только загадочно улыбалась.
Почему я не похвасталась таким шикарным поклонником, я и сама не знала – пожалуй, смущала разница в возрасте (целых тридцать пять лет!). Сначала я воспринимала его как героя мексиканской новеллы, который яркой вспышкой осветив монотонные будни, исчезал, стоило только нажать на кнопку телевизора. Но когда он подарил мне дорогой браслет с изумрудами и настоял на том, чтобы я подарок приняла, и при этом не потребовал ничего взамен, я впервые представила его в роли спутника жизни.