- Ты в самом деле не голодна? – вдруг забеспокоился он. – У нас тут неплохое кафе. Я мог бы предложить тебе салат или пирожное, - и тут же стушевался: - Хотя, может быть, не очень удобно будет идти туда сейчас.
- Обычно ты обедаешь вместе с Элей? – в открытую спросила я.
- Да, то есть – нет, - залопотал он – вспомнил, наверно, как мы когда-то в редакции изредка обедали вместе, и подумал, что я упрекаю его за измену.
- Кажется, она тебе симпатизирует.
Он смущенно закашлялся.
- Я, право же, не уверен.
Но я знала – он врёт. Не мог же он, в самом деле, не заметить ее влюбленного взгляда. Да замечал всё, конечно, и воспринимал это, как должное. И даже, наверно, жениться на ней собирался.
И женился бы непременно, если бы я так бесцеремонно не напомнила ему о себе, не внесла смятение в его трепетную романтическую душу, не ворвалась струей свежего, волнующего воздуха в его размеренную спокойную жизнь.
Он боролся – я видела это. И чувствовал себя виноватым и передо мной, и перед Элей, и отчаянно делал выбор между нами. И я знала заранее, что в этом негласном споре проиграет Эля – такая славная и надежная, такая самоотверженная и искренне влюбленная в него. Разве могло быть по-другому? Невозможно же, в самом деле, есть кильку в томатном соусе, когда вот он, на блюдечке – бутерброд с икрой.
Судя по выражению его лица, он отправил Элю в прошлое и, сделав свой выбор, сразу просветлел.
- Я непременно должен посадить тебя на автобус, - решительно заявил он, когда я взглянула на часы и сказала, что мне нужно возвращаться на работу.
Он дошел вместе со мной до остановки, а потом неожиданно заскочил и в автобус.
- Проеду пару остановок! – с небрежностью миллионера, купившего персональный «Кадиллак», бросил он в ответ на мой удивленный взгляд.
Ну что же, я была польщена – времена Дон-Кихотов давно минули, и даже такой скромный поступок казался теперь почти рыцарством.
Молоденькая кондукторша, едва взглянув на нас, подала билеты и стала продвигаться дальше по автобусу, громко напоминая:
- Граждане пассажиры, оплачивайте за проезд.
- Оплачивайте проезд, - шепотом поправил ее Антон.
Я улыбнулась, и мы стали вспоминать коллег по работе, когда на следующей остановке кондукторша довольно бесцеремонно вклинилась в беседу.
- Гражданин, оплатите за проезд! – потребовала она, дергая его за рукав пиджака.
Он покраснел и возмущенно зашипел:
- Я оплатил его еще на прошлой остановке.
Кондукторша внимательно посмотрела на него, но на слово ему не поверила и устало попросила:
- Предъявите, пожалуйста, билет.
Проще всего было бы показать ей искомый билет, и она, конечно, тут же признала бы свою ошибку и даже, может быть, извинилась бы за беспокойство, но он почему-то предпочел другой вариант и отважно бросился сражаться с ветряными мельницами.
- Да как вы смеете! – он начал с возмущения.
Она в ответ тоже повысила голос и пригрозила, что высадит его из автобуса.
Жадные до бесплатных скандалов пассажиры придвинулись к нам поближе.
Антон еще больше покраснел (хотя это казалось почти невозможным) и вынужден-таки был свой билет продемонстрировать.
Пустяковый, казалось бы, случай, и он мог просто забыть об этом или, по крайней мере, сделать вид, что забыл. Но нет, он мастерски сделал из мухи слона.
- Я буду на вас жаловаться! – безапелляционным тоном заявил он кондукторше.
Та онемела от изумления, и только это позволило ему избежать еще большего скандала и ретироваться из автобуса с видом настоящего английского аристократа.
Но и на улице он продолжал изливать свое возмущение.
- Непременно нужно написать жалобу! – принялся убеждать он меня, хотя я и не думала возражать.
Я попыталась перевести разговор на другие рельсы, но он решительно вернулся к прежней теме.
- Ты не знаешь, где находится их контора? Ничего, я выясню у нас в транспортном управлении – они всех частных перевозчиков знают.
- Зачем тебе трепать себе нервы? – удивилась я. – Ты всё равно не знаешь, как ее зовут.
- Карина Никитична Заболоцкая! – торжествующе отрапортовал он. – У нее был бейджик на куртке. И номер автобуса я запомнил.
- Глупо скандалить из-за такой ерунды. Она просто ошиблась. Я слышала, кондукторов штрафуют, если контролеры обнаруживают в салоне безбилетных пассажиров, вот она и занервничала. Может быть, у нее плохая память.
- Ты не понимаешь, Алина, - это дело принципа, - упрямо сказал он.