И не менее получаса доказывал мне, как важно быть принципиальным человеком. Сначала я зевнула непроизвольно, вовсе не желая его обидеть. Потом принялась зевать демонстративно и так же демонстративно поглядывала на часы.
Но он остановился только тогда, когда я заверила его, что целиком и полностью с ним согласна.
- Как ты смотришь на то, чтобы поужинать вечером в ресторане? – влюбленно глядя на меня, предложил он.
Я похолодела от этой мысли.
- Послушай, Антон, можно я задам тебе деликатный вопрос: как давно ты встречаешься с Элей?
Он покраснел, как барышня на смотринах.
- Понимаешь, Алина, это совсем другое дело…
- Ты уже делал ей предложение? – продолжала я допрос.
- Ну, не то, чтобы предложение, - промямлил он.
- Но на возможность этого намекал, - безапелляционным тоном закончила я его мысль.
- Ну, не то, чтобы.., - снова затянул он ту же песню. – Понимаешь, она – конечно, замечательная, но ты…
Он едва не объяснился мне в любви, но я вовремя его остановила:
- Мне кажется, ты не имеешь права так подло с ней поступать. Ты же всегда был благородным рыцарем.
Он жалобно улыбнулся:
- Но ведь мы с тобой встретились не случайно? Ведь это должно что-то значить?
Я могла бы немало рассказать ему о том, почему мы встретились, но, разумеется, не стала этого делать (еще вообразил бы, что я до безумия в него влюблена).
- Мы встретились как друзья, - жестко сказала я. – Давай друзьями и останемся.
Он робко взял мою правую руку, и я почти испугалась, не оказалось ли у него с собой случайно обручального кольца.
- Но ты же рада была меня видеть. Правда?
Я кивнула – в такой малости отказать ему не могла.
- И рада была пообедать со мной сегодня. И если бы ты не увидела Элю…
- Она тебя любит, - напомнила я. – И ты ее, наверно, тоже, просто ты еще этого не понял. Вы будете идеальной парой, она станет во всём поддерживать тебя, будет о тебе заботиться, и ты когда-нибудь поймешь, как тебе повезло.
Он шепотом спросил:
- А как же ты, Алина?
Я, едва сдержав улыбку, ответила словами героя известного советского кинофильма:
- А я отказываюсь от тебя.
Он прослезился и поцеловал мою замерзшую руку:
- Ты такая благородная, Алина.
А ночью мне приснился сон – будто бы в ЗАГСе при большом стечении народа Антон спрашивает, согласна ли я стать его женой. А я к немалому своему изумлению отвечает: «Да!».
Я проснулась в холодном поту.
10. Вадим
Он был моей первой любовью – наивной, светлой. Он учился в параллельном классе, и когда я видела его на переменке, мне казалось, что хмурый школьный коридор расцвечивается яркими красками.
Мне казалось – он тоже ко мне неравнодушен, и часто ловила его затаенный восторженный взгляд, и чувствовала себя почти счастливой, хотя о чувствах своих мы дружно молчали.
В ту пору я еще была скромницей и тихоней, и уж, конечно, не могла себе позволить объясниться ему в любви. Мне достаточно было знать, что он рядом, что он думает обо мне. Думала – решится всё само собой – вот вырастем мы, станем взрослыми, и когда-нибудь, может быть, на выпускном балу, он подойдет ко мне и скажет: «Алина, я тебя люблю».
Не сказал.
А когда я поступила в университет и достаточно осмелела, чтобы последовать примеру Татьяны Лариной, он был уже женат.
Казалось бы – всё, нужно его забыть. Раз предпочел другую, значит не любил меня ничуть. Ан нет, долго еще он снился мне по ночам. И потому придумывала ему оправдания, и по всему выходило, что не виноват он ни в чём, а просто запутался по молодости, по глупости, а потом уже вынужден был поступить благородно – он всегда был порядочным.
И я разыскала его телефон и адрес и однажды даже осмелилась ему позвонить. Правда, услышав женский голос, положила трубку. Что я могла ему сказать?
И не видела его со школьных лет ни разу. Нет, однажды видела – случайно встретились на автобусной остановке. Поболтали о том, о сём – о погоде, о друзьях-товарищах. А когда былое вспоминать стали, он сказал, как отрезал: «Сын у меня растет. Да, должно быть, ты знаешь». И всё – разошлись по сторонам.
А потом мне приснился странный сон – будто едем мы с Вадимом в трамвае, и я, захлебываясь от восторга, говорю ему о своей любви необычайной, а он слушает молча – вежливо, но растерянно. И я понимаю – он-то меня не любит и никогда, быть может, не любил.
И до того явным был тот сон, что я проснулась с твердым намерением забыть Вадима окончательно. И почти забыла. И вспомнила только, когда уехал Кирилл. Но даже после этого не решилась начать с него.