- Всё, завтра же ему позвоню, - заявила я Лизавете, рассказав подруге честно, без утайки о своей детской любви.
- Ой! – испугалась та. – Он женат! У него сын! Как же можно?
- Разведется, - без тени сомнений ответила я. – А сыну помогать будет.
- Ой! – Лиза поднесла к пылающим щекам свои худенькие бледные руки. - А что ты ему скажешь? Объяснишься в любви? А помнишь, как во сне? А если и наяву отвернется?
- Ничего, - внутренне содрогнувшись, сказала я. – Скажу, что пошутила. Пусть потом жалеет, что от своего счастья отказался.
Говорила решительно, без тени сомнений, а позвонить ему так и не смогла.
- Боюсь, - призналась я спустя несколько дней изумленной Лизавете. – Понимаешь, сейчас у меня хоть мечта есть – пусть призрачная, но мечта. Знаешь, как это важно – знать, что где-то есть любимый человек, которому ты, возможно, тоже нужна.
Наверно, мое романтическое увлечение так и осталось бы детским воспоминанием, если бы случай не свел меня с Катериной Рудаловой.
Встретились мы в только-только открывшемся брендовом магазине. Я как раз примеряла стильный бежевый пиджачок, когда почувствовала на себе чей-то взгляд.
Народу в бутике было немного, и я сразу приметила невысокого роста, полноватую блондинку в ярком облегающем сарафане на бретелях.
- Катька!
Однокашница скользнула любопытным взглядом по моей стройной фигуре и натянуто улыбнулась:
- Привет, Алина!
Мы были одноклассницами десять лет – от звонка до звонка. Не дружили, но и не ссорились – так, сосуществовали. И обе большого восторга от этой встречи не почувствовали.
Катька придирчиво осмотрела пиджак, поняла, конечно, что вещь не дешевая, но почему-то сказала:
- Подделка, наверно.
Раньше я согласилась бы с ней, не задумываясь – Катерина была модницей и в классе считалась знатоком хорошей одежды. Но сейчас я только взглянула на пестрый Катькин сарафанчик, так некстати подчеркивавший все недостатки ее отнюдь не идеальной фигуры, и коротко бросила:
- Беру.
Продавец упаковал пиджак в фирменный пакет и ослепительно улыбнулся:
- Красивая вещь для самой красивой покупательницы.
Мне показалось, или Катька, в самом деле, заскрежетала зубами?
У нас с Катькой общего было мало – разные характеры, разные привычки, разные друзья. Вот только объект симпатии у нас был один – Вадим Акимов во всей его красе.
Я тряхнула головой, отмахиваясь от воспоминаний. А Лиза, по доброте душевной предположив, что нам приятна эта встреча, предложила пойти в кафе. Отказаться было неудобно.
Мы заказали кофе и мороженое. И сидели за столиком молча, буравя взглядами скатерть. Беседа не клеилась.
Катька подозвала официанта и заказала бутылку коньяка. Я только глотнула чуток, Лиза тоже едва притронулась. Катька же залпом – одну за другой – осушила две стопки. И глаза у нее заблестели.
- А ты ничего стала, Алина, - снизошла вдруг она до признания моих достоинств. - Эффектная. Чего замуж не выходишь?
Я молча пожала плечами, сочтя вопрос риторическим – ну, спросила для поддержания разговора.
Но Катька тряхнула головой:
- А я знаю! Его ждешь!
Лиза, ясное дело, намека не поняла – она же нашу историю не знала – просто удивилась враждебности в Катькином голосе. А я поняла и побледнела.
Катька как-то враз захмелела.
- Дура ты, Алина! Я ведь почти каждый день его вижу – ни разу он твое имя не произнес. Не вспомнил даже ни разу. Не нужна ты ему, понимаешь? Чего молчишь? Не веришь? А ты у Дарьи спроси, у жены его – мы с ней теперь подруги, - и захохотала вдруг: - Чего только ради любимого человека не сделаешь? Думаешь, не знаю я, как ты в школе по нему сохла? Думаешь, любил он тебя?
И засмеялась пьяно и горько.
А я ответила твердо:
- Любил!
- Дура! – еще громче захохотала Катька. – Может, скажешь, и теперь еще любит?
Остановиться бы надо было, а не смогла.
- Может, и любит.
- А проверим давай! – Катька словно с ума сошла.
Лиза даже испугалась.
А я удивилась:
- Ты сериалов мексиканских насмотрелась?
Катька отставила в сторону бутылку с недопитым коньяком:
- А что? Сомневаешься? Давай так договоримся – если он тебе в ближайшие семь дней в любви объяснится, я тогда шляпу перед тобой сниму и даже съем ее, если захочешь.
Я, стараясь сохранить спокойствие, пальцем у виска покрутила:
- Ненормальная! Как ты себе это представляешь? В твоем присутствии, что ли, мы о любви должны говорить? Может, еще жену его позовешь, чтобы уж все заинтересованные стороны присутствовали.