– Че? У короля? Сифак? – с этого момента Толику стало еще интереснее.
– Ну, да. У короля сифак. Что же вы думаете, бледная спирохета отличает королей от нищих?
– Кто отличает? От кого?
– Бледная спирохета, – я все не мог привыкнуть, что с Толиком надо говорить просто, как с пятилетним ребенком. – Микроб. Возбудитель сифилиса.
Пришлось сначала разъяснить прапорщику, как именно распространяется сифилис, а потом показать на картине «Менины» зеркало, в котором отражается король, как бы одновременно и присутствуя на картине, и отсутствуя. Пользуясь возможностями googleart, прапорщик все просил зеркало ему увеличить и все рассматривал отражение короля, и все пытался понять, видно или не видно, что у короля провалился нос. А потом спросил:
– Так это дочки его?
– Да, – отвечал я, чтобы не вдаваться в подробности.
– Так у него же сифилис?
И разговор бы ушел далеко от живописи, если бы не вмешался Обезьяна:
– Ладно, акушер-венеролог. Давай лучше сам что-нибудь нарисуй.
– Я не это… Не умею… – набычился прапорщик.
– Давай-давай! Что-нибудь простое! Вот кубик нарисуй, – Обезьяна вывернул поролонового дракона и положил перед прапорщиком на стол квадратную губку.
Комически сопя, прапорщик нарисовал на бумаге плоский квадрат.
– В объеме нарисуй.
– Как? – переспросил прапорщик.
– Ты мне квадрат нарисовал. А ты нарисуй кубик.
Это элементарное задание оказалось для прапорщика совершенно непосильным. Несколько раз Обезьяна рисовал на листке объемный кубик. Прапорщик соглашался, что да, дескать, кубик. Но повторить рисунка не мог. В его исполнении кубик получался разлапистым и более похожим на солнечную батарею космической станции «Мир».
– Послушай, – говорил Обезьяна, – дальняя грань должна быть короче, чем ближняя.
– Как это? Они же одинаковые!
– Конечно, они одинаковые. Но то, что ближе, кажется большим. А то, что дальше, кажется маленьким. Понял? Тебе этот кубик надо нарисовать не таким, какой он есть, а таким, каким он тебе кажется, когда ты на него смотришь. Понял?
С пятого раза прапорщик понял и нарисовал на листке кубик, более или менее выстроенный по законам линейной перспективы. И вы бы его видели! Я имею в виду не кубик, а Толика. Вы бы его видели! Он выглядел так, как будто бы только что сделал великое открытие. И я уж думал оставить его наедине с этим великим открытием да и пойти обедать, но Обезьяна встал, зашагал по комнате, снова вернулся в кресло и проговорил:
– Теперь скажи мне, Толик, про кого этот рисунок?
– Чего? – не понял прапорщик.
– Ты нарисовал кубик не такой, какой он есть на самом деле, верно? – Обезьяна посмотрел на Толика пристально и направил в его сторону указательный палец.
– Ну, да… – Толик виновато развел руками.
– Ты нарисовал кубик не таким, какой он есть на самом деле, а таким, как ты его видишь, верно? – Обезьяна почти кричал.
– Ну, да…
– Так про кого рассказывает этот рисунок? Про кубик? Или про тебя?
– Про меня, что ль? – пробормотал Толик. – Как я вижу?
И на лице Янтарного прапорщика на мгновение воцарилось то самое выражение, которое отличает людей от животных.
Довольный своим уроком Обезьяна захлопнул компьютер, встал из глубокого кресла одним пружинным движением, направился к двери и, обернувшись в дверях, сказал:
– Алексей, пойдемте обедать. А ты, – он обратился к прапорщику, – Леонардо Недовинченный, пожалуй на ужин. Ровно в девять.
Прапорщик молчал.
– Слышишь? – переспросил Обезьяна.
– Слышу, – кивнул прапорщик мрачно.
– Вот и славно. Оденься только поприличнее. И расспроси после обеда Алексея, как пользоваться ножом и вилкой.
– Я че, не умею, что ль? – буркнул прапорщик.
– Ну, вот и посмотрим, – Обезьяна улыбнулся и кивнул мне, как бы приглашая идти вместе.
Но мне показалось, что прапорщик хочет поговорить со мной один на один. И я остался, сказав Обезьяне, что, дескать, догоню. Несколько минут мы с прапорщиком смотрели, как удалялся Обезьяна по берегу пруда, а потом прапорщик замахал нервно руками и потащил меня через дом, туда, где черное крыльцо вело в японский каменный садик. Там Толик обнял меня за плечи и потащил по окружной дорожке, петлявшей среди аккуратно расчесанного граблями песка. Чуть поодаль журчал фонтан, бамбуковая трубка наполнялась водою и, наполнившись, опрокидывалась под собственной тяжестью, каждую минуту издавая печальный полый звук «тук». И я подумал, что хозяин дома, вероятно, посмотрел фильм «Убить Билла», когда заказывал этот сад ландшафтному дизайнеру.