Ухмылка Алистера была зловещей. — Я так и знал.
— Итак, решено — мы с Бриони пойдем.
Изобель не нравилась идея быть наедине с Бриони, но ничего не поделаешь. — Гэвин может защищать Замок, а Алистер может отдохнуть. Надеюсь, мы не встретим Элионор и Финли по пути, но если всё-таки встретим…
— Я не хочу идти на поиски еще одной битвы, — пробормотала Бриони. — Не сегодня.
— Разве Элионор и Финли не предали тебя? — спросил Гэвин. — На твоем месте я бы хотел убить их
— Просто дело в том…
Голос Бриони стал напряженным, и она сглотнула.
Изобель уставилась на Бриони — на грязь, разбрызганную по ее ладоням, на дрожь в руке, на запекшуюся кровь Карбри.
Бриони раскалывалась, поняла Изобель. В это было трудно поверить после стольких лет, которые ее бывшая подруга провела, мечтая о турнире, но, очевидно, ужасная реальность не была к ней добра.
Изобель солгала бы, если бы утверждала, что это не принесло ей прилива удовлетворения.
— Просто дело в том, — продолжала Бриони, звуча все более измотанно, — что я не хочу драться с ними, потому что думаю, что есть шанс, что все мы, включая Финли и Элионор, сможем выйти из этого турнира живыми.
Изобель нахмурилась. Душевное состояние Бриони было хуже, чем она думала.
— О чем ты говоришь? — спросила она. Краем глаза она заметила, как Алистер и Гэвин обменялись настороженными взглядами. Они, должно быть, сочли слова Бриони такими же абсурдными, как и она сама.
— Этот турнир — проклятие, — продолжила Бриони. — А проклятия могут быть разрушены.
— Турнир — это не обычное проклятие, Бри.
Мягкость в ее тоне удивила даже ее саму. — Оно древнее. Могущественное.
— Просто подумай об этом. Если мы…
— Ты не первая, кто об этом подумал. Но каждый чемпион, который вбил себе в голову, что турнир может быть сорван, потерпел неудачу. И умер.
— Но это потому, что они все неправильно поняли. Есть…
— А у тебя все правильно, потому что…?
— Просто послушай меня, — фыркнула Бриони, ее голос повысился, усиленный высокими потолками и гулким камнем. Изобель изо всех сил старалась сдержать свой шок. Бриони искренне верила в то, что говорила. — Разве вы никогда не смотрели на карту Илверната и не думали, что это странно, что там семь ориентиров, расположенных по кругу? Это потому, что они не образуют круга. Они создают септограмму, и Столб Чемпионов находится в центре.
Изобель никогда не думала о городе таким образом, но она предположила, что в этом есть смысл. Тем не менее, она не видела, как рисование звезды на карте что-то изменило.
Похоже, приняв всеобщее молчание за поощрение, Бриони продолжила: — Когда наши предки наложили это проклятие, они сделали Ориентиры доской. А Реликвии были ингредиентами. Это означает, что если мы расположим доску так, как она была изначально, мы сможем полностью уничтожить проклятие.
— Ты имеешь в виду, поместить Реликвию в каждый Ориентир?
Спросил Гэвин, звуча так же скептически, как и чувствовала Изобель. — Это проклятие длилось восемьсот лет. Это определенно делалось раньше. Хотя бы случайно.
— Это не может быть просто какая-то Реликвия в какой-либо Достопримечательности, — сказала Бриони. — Я разговаривала с заклинателем, у которого была та же теория — что в истории турнира у каждой семьи есть своя история. Об Ориентире и Реликвии, которую предпочитают их чемпионы. Закономерность.
Изобель вспомнила, что ее отец рассказывал ей о том, что Макасланы когда-то имели особую связь со смертью, и именно поэтому их чемпионы обычно предпочитали Склеп и Плащ.
Не то чтобы это что-то доказывало. У каждого древнего рода были свои истории.
Бриони одарила остальных торжествующей улыбкой. — Разве вы не видите? Я нашла способ спасти всех нас.
Но Изобель беспокоила не только логика. Было что-то в выражении лица Бриони, что-то гордое, нетерпеливое и знакомое. Нежелательные, непрошеные воспоминания вспыхнули в ее глазах, как вспышка фотоаппарата.
— Что за черт? — выдохнула Изобель, останавливаясь перед своим шкафчиком.
Страницы, вырванные из главы Макасланов в Традициях Трагедии, были заклеены скотчем по всей двери. Вертикально поперек них большими красными буквами из баллончика было написано слово «ПИЯВКА», а из щелей шкафчика сочился прогорклый запах, как будто кто-то засунул внутрь проклятие из тухлого яйца.
Рядом с ней Бриони бросилась вперед и разорвала все бумаги. Она смяла их в кулаке. — Прошло уже несколько недель. Можно подумать, что к этому времени все уже должны были прийти в себя.