Или она слишком драматизирует события? Внутренний голос напомнил, что она была тогда очень молода; откуда ей было знать, как поступать правильно? Другой голос ответил, что есть люди, которые даже в молодости проявляют благоразумную разборчивость. Или это было всего лишь отдельным, не возымевшим последствий событием? Оно, конечно, привело к новым событиям, но потом все кончилось, Джейни каким-то образом умудрилась через все это перешагнуть. Или она заблуждается? Ведь до сих пор она посвящает много времени «преодолению». Когда ты только тем и занята, что борешься с тенями прошлого, то откуда взяться будущему?
Посмотрев вокруг, Джейни поняла, что для утра среды площадь удивительно безлюдна. Увидев пустую скамейку, она прошла по булыжной мостовой и села. Обхватив голову руками, она стала вспоминать тот далекий день, когда Эстелла вернулась «из булочной» — почему-то путешествие за хлебом заняло у нее трое суток. Джейни сильно заскучала и так обрадовалась ее возвращению, что когда Эстелла заявилась в четыре часа дня, не заметила, что у той расширены зрачки, трясутся руки, она не переставая курит и не может толком ответить ни на один вопрос. Наконец Эстелла улизнула в кухню и трагическим голосом объявила оттуда, что ей нужно выпить. Даже откупорить бутылку она не смогла: пробка раскрошилась в горлышке, и Джейни пришлось выковыривать кусочки ножом.
— Я о тебе тревожилась, — виновато сказала Джейни. — Думала, с тобой что-то случилось. С тобой или с Донной…
— Она убралась. Ей больше не позволят появиться во Франции. — Эстелла отпила вино прямо из бутылки. — Скатертью до рога! С ней была такая скучища…
— А ты-то куда подевалась?
— Случайно встретилась с Саидом. Мы закатили вечеринку.
— На три дня?
— Это еще что! Однажды мы куролесили целую неделю. В этот раз веселье тоже еще не кончилось: я пришла за тобой. К Сайду приехал дядя, он хочет повеселиться. Что скажешь?
Они говорят по-английски? — спросила Джейни. Ей было так тоскливо, что она помчалась бы куда угодно, лишь бы там говорили на ее языке. Эстелла встретила ее вопрос смехом:
— А как же, глупышка! Они все учились в Кембридже или еще где-нибудь.
Джейни переоделась. Эстелла покачала головой:
— Не правильно. Рашид любит, чтобы женщины выглядели
Как светские дамы. — Она выбрала другое платье, из набивной ткани, и бросила его Джейни.
— Рашид?..
— Рашид аль-… — Когда Эстелла назвала полное имя араба, Джейни отшатнулась: это имя было знакомо даже ей, и она не знала, радоваться или пугаться. — Он один из богатейших людей на свете, — добавила Эстелла.
Джейни думала, что они направляются в частный дом или квартиру, но Эстелла велела таксисту ехать на Вандомскую площадь. Выйдя из машины, Джейни в страхе уставилась на горчичный фасад отеля. Он был очень велик и очень красив. Но ее еще не окончательно покинул здравый смысл.
— Отель?! — опасливо спросила она.
— Он здесь живет, глупышка, — ответила Эстелла, расплачиваясь с таксистом. — Он мог бы купить любое здание в Париже, но живет в отеле, здесь удобнее. Все богачи так поступают.
А потом Эстелла сказала, крепко держа Джейни за руку и глядя в глаза:
— Слушай внимательно. Мы с тобой подруги, поэтому я хочу посвятить тебя в самую суть. Если Рашид тебя схватит и толкнет на постель, то ты ничего не обязана делать. Если согласишься, то цена — две тысячи долларов или драгоценность.
Джейни потрясенно уставилась на ярко освещенный отель. Вот, значит, что тут происходит! Но ничего другого и не следовало ожидать. Оставалось поблагодарить Эстеллу и вернуться домой.
Но пешком идти было слишком далеко, а на ней были туфли на высоком каблуке. Да и дома ее ждал вечер в одиночестве. С трагической юношеской близорукостью она не видела впереди ничего, кроме еще одной долгой, пустой, бессмысленной ночи, которую сменит другая, столь же пустая и бессмысленная; пройдут недели, месяцы, а она так ничего и не добьется… Глядя на Эстеллу, она сказала с гораздо большей смелостью, чем в действительности ощущала:
— О'кей.
Эстелла со смехом схватила ее за руку и потащила в гостиничный холл, где по-хозяйски улыбнулась портье. Стуча каблучками по мраморному полу, они пробежали по первому этажу и вскочили в лифт. Там Эстелла с удовлетворением посмотрела на себя в зеркало и, повернувшись к Джейни, небрежно бросила:
— Запомни: две тысячи долларов или драгоценное украшение. По-моему, лучше взять наличными. Пусть одежду и побрякушки покупает тебе твой молодой человек; не будешь же ты просить у него деньги, а то он примет тебя за…
— Конечно, — смело согласилась Джейни. Уставившись в зеркало, она думала: все в порядке, она еще не уступила домогательствам Рашида — пока. Вот увидит его и решит: не понравится — повернется и уйдет…
Двери лифта открылись. Они зашагали по длинному коридору, отделанному в кремовых тонах и устланному красным ковром. Целью оказались широкие двойные двери. Эстелла нажала кнопку звонка, и двери тут же открылись, словно их дожидались. Встречал девушек невзрачный человечек в арабском одеянии. Он поклонился, совершенно не удивившись, но и не проявив ни малейшей радости.
— Рашид здесь? — смело спросила Эстелла.
— У него заканчивается деловая встреча. Подождите здесь, пожалуйста.
Они вошли в гостиную апартаментов. Такой огромной комнаты Джейни еще не видела, таких антикварных кресел тоже. Чудовищный размер помещения угнетал и подавлял. Теперь Джейни по-настоящему испугалась.
— Я думала, мы идем на вечеринку… — пролепетала она.
— Не волнуйся, — небрежно отозвалась Эстелла, — будет тебе и вечеринка. — Она упала на розовый шелковый диван, наблюдая за слугой. Когда тот с поклоном удалился, она потянула Джейни за руку. — Идем! — позвала она сценическим шепотом.
— Не можем же мы…
— Я делаю что хочу. Рашид это знает, — гордо сообщила Эстелла, затаскивая Джейни в соседнюю, меньшую комнату, обставленную как библиотека, но с баром вдоль стены. Пошарив на полках над баром, она довольно обернулась, держа маленький серебряный поднос. — Давай скорее!