Все надо, а времени где брать? Где его найти, золотое, прямо скажем, времечко, когда часы, тик-так, минуту за минутой вычеркивают. И везде хочется успеть самому, Хоть руки уже болят от руля и скорости газика не хватает.
В девять утра начало исполкома, а в половине восьмого вылез перед зданием райкома из роскошной своей «двадцатьчетверки» Насонов. Потоптался перед крыльцом, сокрушенно вздохнул и полез на третий этаж по крутой лестнице, хоть и устланной ковром, да не такой уж легкой по теперешним насоновским годам. Стукнул в дверь рокотовского кабинета и, не дожидаясь приглашения, всей своей нескладной широкоплечей фигурой втиснулся в комнату.
— Рановато, Иван Иванович.
— Извиняй, Владимир Алексеевич, — Насонов шумно вздохнул, перевел дух, — извиняй., Ночь, понимаешь, не спал, мозги наизнанку выкручивал. Никогда Иван Насонов в делах разных замешан не был. Повиниться приехал, товарищ первый секретарь.
— Та-ак… Предисловие веселое. Ну давай.
— Так я о бумаге.
— О какой бумаге?
— Да о той, что у Дорошина… О выписке.
— О постановлении общего собрания?
— В том-то и коленкор, что не было общего собрания.
Рокотов встал из-за стола, медленно обошел его, стал напротив Насонова:
— Что же было?
— А что? Дорошин приехал, пообещал свинарник новый на полторы тысячи голов силами стройуправления комбината построить., Ну, мы собрали восьмерых членов правления, кто был на тот час, посоветовались и бумагу сочинили.
— У вас же двенадцать членов правления?
— Остальные в отсутствии были.
— А документ написан от имени общего собрания?
— То-то и оно. Мы сразу Дорошину справку не дали, а вот когда свинарник сделал — вручили.
— Свинарник какой, где?
— В Ильинке.
Хитровато поглядывал Насонов на Рокотова, хоть и старательно морщил красный крутой лбище, всем своим видом показывая, как он страдает от собственной своей мужицкой хитрости и желания получить для колхоза как можно больше прибытку. И было в его лице открытое: ну чего же ты думаешь, соображаешь чего? Я тебе прямо все выложил: решение незаконное, теперь тебе карты в руки, а за мою хитрость готов хоть сейчас выслушать ругань любую, мы, председатели, народ к ней привычный. Ну, уж коль ты такой кровожадный, так за всю мою неразумность могу принять и выговор, только лучше, чтоб без занесения: за общее дело страдал, за резкий и неуклонный подъем сельского хозяйства. А для Дорошина тоже все как надо: ну прости, ну не знал, что это дело голосами всех колхозников решается. Коли начальство скажет, так мы со всей нашей душой соберем собрание и будем решать этот вопрос заново.
— Что еще скажешь? — сухо спросил Рокотов, а в мыслях — сплошной круговорот: ах, сукин сын, вот это подстроил, вот это удружил.
Да как же тут быть, как же выходить из положения До сих пор все было предельно ясным: исполком начнет обсуждение вопроса и на нем Рокотов выступит с обоснованием своей идеи — новые скважины на бросовых землях с подключением всех возможных сил для скорейшего выхода к руде. И Дорошин никуда не денется — умный же он человек и всегда отличался умением ориентироваться.
Насонов глядел тревожно, последняя фраза Рокотова прозвучала почти зловеще. Уж он-то, с опытом прожитых лет, мог разобраться, что к чему, и в сдержанной сухости секретаря райкома видел, прежде всего, растерянность, желание выиграть для размышления минуты, чтобы определить свое отношение к неожиданной вести. И ему нечего было напоминать, как не любит начальство тех, кто ставит его в подобное положение. Да и будучи на месте Рокотова, думать иначе невозможно. Весть-то сообщил за час до исполкома. Все было Насоновым твердо взвешено, даже время, а нет, вот не учел того, что Рокотов мог растеряться.
Глядел Насонов на пальцы начальства, вроде бы бездумно перебиравшие лежащие на столе бумаги, и пытался прикинуть, что может быть? Выговор без занесения— нет, тут не вытанцуешь! Как бы строгачом не запахло… Ой-ей, не нравится ему красное пятно, которое появилось на щеке Рокотова. И глаза кровью наливаются… Да что он так? Или впервой слышит про такие штуки? Ну покричит Дорошин, ну арбитраж привлечет. Ну возьмут с Насонова стоимость свинарника… Так ведь не в деньгах дело. Он готов три стоимости этого самого свинарника отдать, слава богу, урожай в прошлом году, в отличие от других хозяйств района, более или менее неплохой взяли. Дело в том, что строителей, подрядчиков найти сейчас невозможно. А Дорошин построил своими силами. У него стройуправление— что твой трест по мощности. Вот за это ему и спасибо.