И Михайлов выдержал два года. Два года. А уж потом получил от Дорошина благословение на дальнейший путь-дорожку. Помнит этот разговор. Позвал его шеф к себе, усадил напротив:
— Вот что, просят дать тебе рекомендацию развернутую и все характеристики… Предлагают на партийную работу. Метил я тебя на рудник новый… Понимаешь, вот два года гляжу я на тебя. Инженер ты хреновый. Не жмурься, сам знаешь, что прав я. И вот, понимаешь, парадокс, а исполнитель образцовый. Если тебе поручишь, можешь ехать на рыбалку. Так как же мне с тобой быть? У меня твой потолок такой: дальше начальника производственного отдела не пойдешь. Да и то, когда Лукин на пенсию соберется. А это лет через шесть. Решай. Могу характеризовать самым лучшим образом.
Он размышлял быстро. Знал, что Дорошин прав. Что хорошо для Дорошина — быть бессловесным исполнителем, то может быть плохим качеством для того, кто заменит потом шефа.
И дал согласие. А дальше в действие уже вступила дорошинская система. Шеф поехал в райком, наговорил там о нем столько лестного. Он так умеет расхвалить, не покривив при этом ни на йоту душой, как никто.
Михайлов стал партийным работником. И при всех первых секретарях он был только исполнителем. Правда, Логунову эта его роль, видимо, была не совсем по душе. Несколько раз в разговорах требовал от Михайлова самостоятельности. Тот обещал, а через несколько дней как ни в чем не бывало заходил к первому в кабинет и аккуратненько спрашивал:
— Я вот задумался тут, Василий Степанович… Надо бы определиться по такому вопросу…
И все начиналось сначала.
На собрание ехали в одной машине. Рокотов за рулем. Михайлов не возражал: раз начальству так удобнее.
— Послушайте, Дмитрий Васильевич… — Рокотов глядел вперед, на дорогу, — я уже несколько раз думал вот о чем… Работаем вместе, дело общее делаем, а разговора у нас так и не было. Иной раз мне кажется, что я вас принимаю за другого человека… Высказались бы как-нибудь.
Да, мудрец товарищ Рокотов. Так ему Дмитрий Васильевич Михайлов выложит свою душу. Как будто существует искренность по вопросу: вот так, потребовал собеседник от тебя душу ему выложить — и нате. Все по самому первому запросу.
Ответил мирно:
— Видите ли, Владимир Алексеевич, я не знаю, какие частности вас интересуют? Я с большим уважением отношусь к вашим качествам… Многого из того, чем вы обладаете, я лишен… И мне хотелось бы работать с вами в контакте. Если что не так, я надеюсь, вы подскажете.
Разговор не получался, и это было ясным не только Михайлову, но и Рокотову.
Клуб в Красном был полон. Мужики сидели по углам и на задних скамейках. Насонов, в праздничной рубахе и кримпленовом пиджаке с галстуком, который выглядел почти нелепо на его крепкой загорелой шее, прохаживался вместе с секретарем парткома по асфальтовой дорожке. Секретарь, бывший директор Красновской школы Лебедюк, худой, нервный, в больших круглых очках, мял в руках тощую кожаную папку.
Обменялись рукопожатиями. Лебедюк кинулся к Рокотову:
— Владимир Алексеевич, мы провели заседание. Пять членов парткома выступили. Осудили поступок председателя. Я вот о чем, Владимир Алексеевич… Может быть, на общем собрании не будем по этому вопросу говорить? Знаете, Насонову ведь еще работать… Трудно будет. Авторитет подорвем.
Насонов маячил в пяти шагах, призывно поглядывая на первого секретаря. То и дело рука его теребила узел галстука.
— Люди все в сборе? — спросил Рокотов.
— Да, Владимир Алексеевич. — Лебедюк двинулся за Рокотовым, за спиной первого секретаря разводя руками так красноречиво, что Насонов, поняв все, молча пошел следом.
Первым выступил Насонов. Тихим голосом рассказал о ходе прорывки свеклы, мягко пожурил отстающих, похвалил горожан, напомнил о сроках. Сел, вытирая со лба обильно выступивший пот.
В зале шептались. Собрание шло непривычно, не выбирали президиума, не несли к столу стопки бумаг для протокола и воду. Руководство колхоза было явно сконфужено, и это не укрылось от глаз присутствующих. В то же время приезд на собрание районного начальства говорил о том, что собрали людей в это горячее время совсем не для пустяковины.
И вот Лебедюк предоставил слово Рокотову. Сказал мягко:
— А сейчас, товарищи колхозники, перед вами с информацией по нашим делам выступит первый секретарь районного комитета партии товарищ Рокотов. Предлагаю послушать его внимательно.
Рокотов начал с положения по прорывке свеклы в районе. Зачитал сводку, где по итогам последних дней колхоз смотрелся неплохо. Потом отложил в сторону бумагу: