— Постараюсь, — пробурчал Ряднов. — Я с первого июля собираюсь в отпуск. Уйду, имейте в виду.
— Не уйдешь, дорогой, не уйдешь, — Григорьев обнял его за плечи, — ты же чудо-человек… Ты укажи мне свою избранницу, и я за полчаса сделаю всю агитационную работу. Я расскажу, как ты талантлив, как ты предан делу, какой ты замечательный друг, что ты никогда в жизни не подведешь, взахлеб расскажу о том, какая часть будущей Государственной премии в материальном выражении достанется тебе… Это будет много, потому что, как я полагаю, наш вождь и учитель обойдется одним титулом. Это мы с тобой гнусные материалисты, а? Что на это скажешь, Владимир Алексеевич? Откажешь нам с Петей свою часть? Ну вот, я так и знал. Он откажет всю свою долю. Потому что он выше этого. И я же вижу, как огнем счастья загораются твои глаза, когда ты садишься за расчеты. «Девушка, скажу я, выходите за этого человека, который является самым талантливым хуторянином, исключая меня. Выходите за него замуж, потому что он все равно забудет о том, что у него есть жена, как только придет в мыслительную. Выходите за него, потому что все равно у вас не будет мужа… Он умрет в КБ». Ну как?
Петя мрачновато улыбнулся, но когда шутки стихали и он брался за расчеты, то начинал насвистывать. И это было верным признаком того, что дело ему нравится и все идет как надо.
Ах, ребята, ребята… Подготовить бы расчеты, выложить их в обкоме, потом в Москве — и можно институту заказывать проект… Только бы получить «добро», а там уж он убедил бы старика и всех других скептиков…
Прелесть какая дорога в субботу. Только частники на своих «Жигулях» и «Волгах». А что будет здесь через год-два? Именно сюда пойдут все грузы для электрометаллургического. Сюда. И тогда здесь будет много шума.
А сейчас асфальт мягко стелется под колеса. Иногда потряхивает машину на поворотах. Все идет как надо. Впереди встреча со своими, два хороших, беззаботных, радостных дня.
Скорей бы Лесное.
7
— Это удивительные люди, — сказал Игорь, — просто потрясающе удивительные. Их вера в свой народ, в его замечательное будущее — настолько крепка… Ты знаешь, кругом рвутся бомбы террористов из «Патриа и либертад», чуть ли не каждый день убивают их товарищей, реакция заговор плетет, и это ни для кого не секрет, обстановка, одним словом, совсем невеселая, а они верят в победу.
— Значит, ты считаешь, что переворот возможен? — Рокотов лежал рядом с Игорем на узкой песчаной полосе вдоль берега, глядел сквозь темные солнечные очки на мягкие волны, которые торопливо катила от берега к берегу речушка.
— К сожалению, в этом почти ни у кого нет сомнений. Генералитет армии весь против Альенде. Самое главное, что реакции удалось поднять против Народного единства средние слои, офицерство, чиновников. А тут еще спровоцированная против правительства забастовка на руднике Теньенте. Насколько я знаю, она продолжается и сейчас.
Уже почти обо всем переговорено. Уже обо всем рассказано. И только Чили… Еще и еще раз Рокотов расспрашивает Игоря о том, как выглядел Олеанес, о том, как и что говорил Франсиско? Неужто они не могут раздать оружие рабочим, создать народную милицию? Революция должна уметь защитить себя.
Нет, не могут. И Игорь объясняет, что Альенде ни на йоту не отступает от конституции! Это его кредо. Пусть он романтик, пусть. Но его пример показывает всему миру, как лживы утверждения Запада, что революция — это диктатура и насилие. Чилийский опыт наблюдают десятки стран. Да, Альенде понимает степень угрозы революции. Он предупредил руководителей партий Народного единства о возможности переворота. Сейчас партии готовятся к нелегальной работе в условиях террора. Он все понимает, товарищ рабочий президент, он готов погибнуть ради будущего Чили. С ним очень мало руководителей армии: Пратс, Сепульведа, Пикеринг, Пиночет… Этим генералам он верит. Смогут ли они предотвратить вмешательство армии или же войска выступят на стороне реакции?
Пришла Лида. Расстелила домотканый коврик, легла рядом с братом. Давно не виделись. Пряди седых волос в короткой стрижке, лицо отмечено первыми морщинами. Что ж ты бродишь по свету, сестреночка? Когда причал найдешь?
Два часа назад Игорь, глядя куда-то в сторону, вынул из портфеля запечатанный конверт. Протянул Рокотову:
— Возьми, Володя… Знаешь, не могу. Сколько раз брал, чтобы распечатать, и не могу. Как будто в чужую жизнь грязными руками. Возьми себе, ты брат. Можешь распечатать и прочесть, и не обязательно говорить мне, кто о чем там писал. Вот видишь, и мне легче сразу стало, будто решил все задачи на экзамене.