— Нет! — покачал головой Никитин.— Родина там, где твой народ живёт. Ты здесь вырос, тебе тут нравится, а меня на Русь тянет.
— Ну, я-то как раз не тут вырос, а в Багдаде. Но меня туда не влечет что-то… Ты живёшь нелепыми чувствами, Юсуф. Народ, обычаи, чужбина… Привыкнешь к Индии, чем тут плохо?
— Тем и плохо, что не своя земля.
— Сделай её своей! Земля принадлежит тому, кто богат!
— Хазиначи, родину не купишь. Оставь. Ты что, боишься к хану идти?
Мухаммед сделал обиженное лицо.
— Я хочу тебе добра. Я знаю: ты шёл за тридевять земель, мучился, столько перенёс, а тут во имя пустых слов отказаться от своего счастья хочешь. Ты храбр, силён… Таких людей у нас ценят. Мой совет — прими закон. Ну, а если не хочешь…
Никитин, не спускавший с хазиначи острых глаз, подхватил:
— Не хочу. Закон принять — путь отрезать. Кто я тогда буду? Не русский, не хорасанец, не индиец. Ты лучше сходи к Асат-хану.
— Тебя уговаривать всё равно что из камня воду выжимать. Как хочешь… Значит, ты русский, христианин. О чём же ты говорил с ханом?
Никитин пересказал разговор во дворце. Мухаммед слушал внимательно, часто вскидывая глаза.
— Понимаю. Асат-хан любит коней,— наконец произнес хазиначи.— Однажды он за аравийскую кобылу отдал пятьдесят девочек-наложниц. Ты хочешь получить коня? Может быть, ты его и получишь.
— А как?
— Я попытаюсь поговорить с Асат-ханом.
— Слугой твоим буду!
— Хм… Не надо! Я побаиваюсь честных слуг! — криво усмехнулся Мухаммед.— А теперь давай есть. Я голоден. И расскажи про Русь. Мне интересно…
— Господи! Лучше ты расскажи, как ехал. Ведь дожди! Чудо истинное — появление твоё!
— Я ехал, ибо меня вели дела. Везу важные вести малик-ат-туджару Махмуду Гавану. Но что я? Вот как ты из Руси сюда добрался?! Я слышал, у вас дикари живут…
— Да вот добрался на свою голову. Тоже всякого наслушался. А пока, гляжу, товара на Русь нету. Золото и у вас на земле не валяется, а остальное дешевле в Персии купить.
— Ну, ну! — возразил Мухаммед.— Ты ещё не дошёл до сердца Индии. Ты ещё изменишь своё мнение.
— Да стоит ли идти? Здесь и то чуть не пропал.
— Ничего, ничего. Всё уладим. Рассказывай же про Русь. Говорят, у вас много мехов.
— Есть.
— Какие?
— Да какие хочешь. Соболь, горностай…
— И почем?
— Соболишек за топоры берём.
— Как это — за топоры?
— А сколько шкурок в отверстие для топорища пролезет, столько охотники и отдают за топор.
— Сказка!
— Нет, правда.
— Это же… это же… Да ты знаешь, сколько дают за одну шкурку соболя у нас?
— Нет. Десяток золотых, два?
— Три, четыре тысячи,— почти прошептал Мухаммед.— Слышишь, Юсуф? Четыре тысячи! Ведь это, выходит, если привезти сотню шкурок… Аллах с тобой! Не может быть, чтоб у вас так дёшево соболь шёл!
— Ну, чего… У нас любой добрый купец шубу на соболях носит.
Мухаммед забыл о трапезе, схватился за чалму:
— Простой купец! Да у нас только султан может позволить себе такую безумную роскошь!.. А горностай? Дорог?
— Раза в три дешевле.
Мухаммед почти стонал:
— И ты не привёз мехов!
— Вёз, да пограбили меня.
— Ах, нечестивцы, разбойники, ублюдки!
Никитин усмехнулся:
— Меня ведь мусульмане пограбили.
— А, всё равно! — с отчаянием махнул рукой хазиначи.
— Зато у нас камней нет,— сообщил Никитин.
— Ну, а дороги? На соболей считай!
— Да ведь трудно счесть… А так, за один хороший камень — за алмаз — шкурок двести дадут.
Хазиначи Мухаммед больше не мог усидеть. Он вскочил, заходил по каморе.
— Асат-хан хороший воин, но он глуп! — сердито кидал он на ходу.— Это рубака, а не правитель! Да, не правитель. Суётся, куда не следует…
— Сегодня мой срок! — напомнил Афанасий.
Мухаммед, не видя, посмотрел на Никитина, потом сообразил, о чём идёт речь.
— Сиди здесь,— сказал он.— Я сейчас же еду к Асат-хану. Не посмеет он теснить тебя. Эй вы, Хасан, Гафур, коня!.. Не посмеет!.. Я малик-ат-туджаром ему грозить буду! Султаном! Я…
Хазиначи Мухаммед, разгорячённый, разволновавшийся, уехал.
Афанасий вышел во двор посмотреть вслед. Воин у ворот неуверенно переступил с ноги на ногу, приложил руку к груди, поклонился. Хозяин подворья зацвёл улыбкой.
Хасан в каморе убирал остатки трапезы.
— Не надо! — остановил его Никитин.— Давай есть будем. Музаффара кликни.