Однако покорность Гуру умилостивила могучих Индр. Как раз в этот день проезжали через деревню купцы с юга. Одного постигла беда: его слугу ужалила кобра, и он умер тут же, в деревне.
У купца были три парные повозки, он не мог справиться с ними один. Вот и взял с собой Гуру, обещая кормить его.
С этим купцом Гуру сюда и пришёл. Купец добр. Он сказал, что пойдёт в Бидар и если его ждёт удача, то он подарит Гуру одного быка.
— Да смилостивятся боги! — вздохнул погонщик.— Тогда бы я вернулся домой…
Вокруг уже стояла глухая ночь. Пшено сварилось. Хасан снял котелок, поставил перед Никитиным. От каши валил сытный дымок.
— Гуру-то дай,— тихо сказал Никитин.
— Ночь,— коротко возразил Хасан.— Индусы ночью не едят.
— А ты дай. Может, будет…
Но Гуру от еды отказался. Он даже не смотрел на пищу, и по его лицу Афанасий видел: погонщику неловко за людей, так поздно начавших трапезу, и только из уважения и деликатности Гуру молчит не осуждая.
— В того, кто ест ночью, вселяется злой дух Кали,— с насмешкой косясь на индуса, проговорил с полным ртом Хасан.— Такой человек подвержен безумствам…
Гуру ничего не ответил, но выражение его лица стало замкнутым. Он поднялся кланяясь.
— Постой,— сказал Афанасий.— Как зовут твоего купца?
— Бхавло, господин.
— А чем он торгует? Нет ли у него камней?
Гуру помедлил с ответом, потом наклонил голову:
— У него есть камни. Да. Есть…
Индусский купец Бхавло показался Афанасию странным человеком. Ему было за сорок. Высокий, сухощавый, с заметной проседью в коротких вьющихся волосах, Бхавло чуть сутулился, но Никитину почему-то представлялось, что каждую секунду он готов распрямиться и расправить плечи. Тёмное лицо купца с полуопущенными веками ничего не выразило, когда Гуру привёл Афанасия. Индус бесстрастно кивнул и промолчал.
Никитин прямо спросил о деле. Ему нужны камни. Гуру сказал, что у купца они есть. Не покажет ли почтенный торговец свой товар?
Бхавло разлепил сухие губы. Да, камни есть. Но лучшие уже проданы. Вряд ли оставшиеся будут нужны купцу.
Это был странный ответ. Кто же загодя хулит добро?
— Я посмотрю,— сдержанно сказал Никитин.
Бхавло встал, отошёл в угол шатра, где они сидели, достал из короба мешочек с камнями.
Из мешочка высыпались сердолики, яхонты, агаты. Камни вправду были невелики и не чисты.
Афанасий внимательно рассмотрел драгоценности, осторожно подвинул всю кучку к купцу и вздохнул:
— Да. Эти я не куплю.
Индус равнодушно стал ссыпать камни обратно в мешочек.
Что-то сказало Афанасию, что у Бхавло есть и хорошие камни, но он почему-то прячет их.
— Плохая ярмарка! — с сожалением произнес Никитин.— Ищу, ищу товар, а всё не найду. Хоть обратно поезжай.
Индус ничем не отозвался на эти слова.
— Скажи, почтенный, где вы камни берёте? — пристально разглядывая Бхавло, спросил Афанасий.— Откуда везёте? Далеко ли те места?
— Далеко,— холодно, нехотя, всем видом своим показывая, что разговор ни к чему не приведёт, ответил купец.
— Вот все так у вас говорят. А мне надо гнать. Я, видишь ли, не индийский житель. Ты, поди, за мусульманина меня принимаешь, а я как раз и не мусульманин. Издалека я пришёл и края вашего толком ещё не знаю.
Индус поднял голову. В его взгляде была насторожённость лесного зверя. Впервые за всё время встречи он внимательно оглядел Никитина.
— Мне недоступен смысл твоих слов! — наконец ответил он.— Я простой купец, не изучавший вед. Но я хорошо знаю, что ничто не свершается без воли богов, и не ищу правых и виноватых.
Афанасий с досады поморщился.
— Недоверчивый народ у вас! — сказал он, вставая.— Не хочешь говорить — не надо. Поищу ещё…
Хасан принял неудачу Никитина без удивления.
— Вернёмся в Бидар! — советовал он.— Там легче найти товар. И спокойней там. Говорят, поутру приходила пантера, зарезала быка. А ты ходишь по ночам. Нельзя. Ты не знаешь Индии. Здесь на каждом шагу опасности.