Отказавшись от кокосового сока, Афанасий прямо рассказал о цели своего прихода.
Нирмал сокрушенно развел руками: кто может знать судьбу Джанки? Карна же казнён вместе с Бхавло, их головы торчали на шестах. Ободранное тело хана Омара провезли по городу. Схвачены десятки индусов. Слава богам, что Нирмал пока уцелел! Нет, нет, он ничего не слышал! А если Никитин хочет помочь Джанки, пусть он пойдёт к своим мусульманским покровителям. Они-то всё знают!
Никитин, зайдя по дороге ещё к нескольким знакомым индусам, вернулся домой ни с чем. Иные сочувствовали горю Рангу, другие отмалчивались, но никто из них, похоже, и впрямь ничего не знал. Оставалось одно — идти в крепость. И Афанасий решил повидать Фарат-хана. Тарафдар когда-то интересовался им и Русью, подарил книгу, обещая покровительство. Может быть, он…
Искупавшись в бассейне, Никитин облачился в мусульманский наряд — короткие портки, лёгкую сорочку, повязал голову чалмой и кликнул Хасана:
— Пойдёшь со мной! Зонтик понесёшь… Для важности.
Солнце уже шло к закату, когда Никитин, сопровождаемый Хасаном, приближался к одним из ворот бидарской крепости.
Залитые ослепительным светом стены, застывшие в неподвижном воздухе пальмы — всё дышало зноем. День выдался неожиданно жаркий для этой поры. Писцы у ворот зашевелились. Афанасий назвал себя, сказал, куда идёт. Раньше этого бывало достаточно. Но теперь писец, обмакнувший было кисточку в чернильницу, не стал записывать его имени, а два стража скрестили перед никитинской грудью пики.
— Кафирам нельзя!
— Меня всегда пропускали к Фарат-хану! — сердито сказал Никитин.
— Кафирам нельзя! — равнодушно повторили стражи. И он напрасно впивался глазами в их бесстрастные лица: они ничего не выражали. Афанасий стиснул зубы, круто повернулся и зашагал прочь под любопытными взглядами прохожего люда. Хасан едва поспевал за ним.
Сумрачен был вечер этого дня в никитинском домике. Афанасий лежал на тахте, раздумывая, как ему быть. Хасан тихо, как мышь, шуршал в соседней комнатке.
Тяжело было на сердце Никитина. Он представлял себе, как томится сейчас Рангу, и беспокойно ворочался c боку на бок. Надо как-то помочь ему! Голос Хасана прервал его думы:
— Ходжа!
— Да?
— Я схожу в крепость.
— Ты?!
— Ну да. Я же мусульманин. Меня пустят.
Никитин даже сел. Как он раньше не подумал?
— Верно, Хасан! Ты и сходишь. Найди дворец Фарат-хана, добейся, чтоб он выслушал тебя, и скажи, что мне очень нужно видеть его. Очень.
— Не беспокойся, ходжа,— кивнул Хасан.— я всё сделаю. А если хан спросит, зачем он тебе нужен?
— Скажи, что не знаешь, но что дело очень важное.
— Хорошо, ходжа. Так я и скажу.
В этот вечер идти было поздно. Наутро султан уехал с приближёнными на охоту. И лишь на третий день Хасану удалось проникнуть в крепость, добраться до Фарат-хана и передать слова Никитина. К исходу третьего дня Фарат-хан прислал за Никитиным паланкин со своей собственной стражей.
Волнуясь, глядел Никитин на «Усладу сердец», дворец тарафдара, приближавшийся к нему с каждым шагом носильщиков-негров.
Вот и фонтаны, вот и парадная, на два крыла, мраморная лестница, точёные колонны…
Фарат-хан ждал гостя во внутреннем саду, в беседке из резного дерева.
Афанасий поклонился вельможе, широко улыбнулся:
— Всё же я пробился к тебе, хан!
— Какие заботы отяготили твою душу? — осведомился Фарат-хан.— Ты исчез из Бидара так внезапно… А у меня своё горе.— Тарафдар вздохнул.
— Какое же?
— Сейфи, мой алхимик, умер, надышавшись вредных паров. Надо искать нового.
— Сочувствую тебе,— искренне вздохнул Никитин.— Старательный был человек Сейфи.
— И честный! — поднял указательный палец Фарат-хан.— О! А это редкость!
Они помолчали. Никитин чувствовал себя неловко, не зная, как приступить к делу. Тарафдар выручил его, подняв вопрошающие глаза.
— Прости, что беспокою тебя, великий хан,— начал Афанасий.— Большая просьба у меня. Открыт в Бидаре заговор хана Омара…
Фарат-хан поднял тонкие чёрные брови, чуть склонил голову.
— Заговор хана Омара,— твёрдо повторил Никитин, глядя прямо в глаза вельможе.— Не мне судить обо всех, кто схвачен. Но я знал камнереза Карну.
— Он казнён.
— Знаю. Казнён зря.
— У тебя есть доказательства?
— Есть.
— Какие?
— Выслушай меня внимательно. Я знаю, кто раскрыл заговор: хазиначи Мухаммед и воин хана Омара — Мустафа.
— Так. Ныне хазиначи главный сокольничий султана, а Мустафа начальник конной сотни повелителя.