Афанасий быстрым взглядом обвел келью. Она мало походила на монашескую. Пол застлан ковром, на постели с балдахином атласное одеяло, стольцы с резными спинками, стол под бархатной алой скатертью. Нунций, по-прежнему благодушно улыбаясь, сделал жест в сторону кресла. Никитин прошёл вперёд, сел. Нунций, подбирая полы лиловой мантии, опустился в столец против Афанасия.
— Человек подвержен слабостям, даже если он близок к престолу наместника Христа на земле! — лёгким тоном, показывающим, что он видит в Афанасии равного, способного оценить шутку человека, начал нунций и чуть-чуть прищурился.— Любопытство, погубившее род человеческий, живет и в нас, грешных. Но нынче я благословляю его, ибо оно вселило мне в душу желание увидеть путешественника, о котором идёт столь много толков.
Афанасий усмехнулся:
— Не так уж я любопытен, отче. Слухам верить не стоит. Наговорят всякого.
— Но слухи подтверждены твоим богатым даром православной церкви. Нет, нет! В сердце моём нет упрёка и неправедных помыслов. Уважение к вере радует каждого истинного служителя господа бога. Я хочу только сказать, что люди знают о твоём путешествии в Индию. Об этом много говорят. Вот я и захотел увидеть своими очами человека, побывавшего там, куда мы ещё не знаем пути. И я рад нашей встрече.
Афанасий нагнул голову:
— Коли так, и я рад, отче.
— Правда ли, что ты был… в Индии?
— Да.
Нунций быстро потёр руки.
— Сын мой! — торжественно произнёс он.— Мы люди разных церквей. Но веруем мы в единого бога. Как брату по вере скажи мне, не ослышался ли я? И ты можешь подтвердить свои слова?
— Нет, ты не ослышался. А подтверждать свои слова не буду. Сроду не врал и сейчас не вру. Хочешь верить — верь, не хочешь — как хочешь…
Нунций огорчённо возвёл очи горе.
— Да не обидят тебя мои слова. Сожалею, что произнёс их. Язык наш — враг наш. Он не в силах передать истинных чувствований и движений души. Ведь Индия… Ведь Индию… Скажи, сын мой, верно ли, что столь сказочна сия страна?
Афанасий, смотревший в оконце, перевёл взгляд на взволнованное лицо посла.
— Да, сказочна,— ответил он наконец.
Нунций сидел как на угольях. Он почувствовал внезапно, что осип, потёр жирное горло мягкими, толстыми пальцами, сделал несколько глотательных движений, покашлял и лишь тогда обрёл силы попросить:
— Сын мой! Расскажи мне об этой стране… Живут ли там христиане?
— Нет.
— Одни язычники?
— Там много вер, отче. Долго объяснять тебе.
— Но праведной веры там нету? Ведь так?
— Вопросом отвечу тебе, отче. Скажи, в чём венец желаний человеческих?
Нунций приподнял брови:
— Странен твой вопрос. Желания наши тщетны. Одно достойно лишь желание: удостоиться божественной благодати и заслужить рай.
— Есть в Индии веры так же, как ты, отвечающие, но верящие в другого бога. А есть такие, что признают мир юдолью страданий, но учат, что человек себя сам при жизни спасти может. А есть и ислам. Видишь, мой вопрос был не так уж странен.
— Так, так, так…
— Да. И свои мудрецы, свои святые, свои отшельники есть. Вот в Джунаре-городе видел я факира. Шесть лет на луну смотрел, почти пищи не принимал: избавлялся от мирского, созерцанием в мире раствориться хотел, божество познать. Такие люди, по индийскому поверью, сквозь стены видят, чужие мысли читать могут, любой предмет из ничего создать способны или с места на место одним словом перенести… Как наши подвижники, отче.
Нижняя мясистая губа нунция отвисла. Подметив взгляд Афанасия, посол быстро подобрал губу, странно при этом хлюпнув, словно слюну проглотил.
— На луну?..— озадаченно переспросил он.— С места на место? Любопытно… И это язычники?! И… богата страна эта?
— Земля очень богата. Три урожая в год даёт. Плоды и фрукты, звери и птицы такие, как там, разве что только в раю ещё есть. Это земля. А страна… ещё вопрос тебе задам, отче. О ком спрашиваешь? О народе или о правителях его?
— О правителях и о народе.
— Тогда раздельно отвечу. Правители в роскоши несказанной тонут, а народ нищ и гол. Доволен ли ответом, отче?
— Сын мой! — Нунций снова простер руки к Афанасию, глядел на него, как на родного.— Сын мой! Прости моё любопытство. Но оно естественно. Возьми на себя труд поведать мне об этой земле подробней. Ты рассказываешь удивительные вещи…
Никитин не стал отказываться. Он много говорил о змеях, о львах, о гиенах, о маленьких, но свирепых индийских волках, о крокодилах, о быстроте рек, о густоте лесов, о каналах.