Сочинение принадлежит к одному из широко известных жанров древнерусской литературы — жанру хождений и сохраняет признаки этого жанра, но имеет и ряд отличительных черт. Путешествия, описываемые обычно в хождении, имеют своей целью посещение христианских святынь, описание которых занимает в произведениях основное или значительное место; в «Хождении» анонимного автора сами дорожные впечатления и описание западноевропейских городов приобретают самостоятельное значение, оказываются самоценными. Собственно же собору — основной цели путешествия — автор уделяет гораздо меньше внимания, ограничившись информацией о его участниках и перечислением заседаний с указанием дат. В результате получилось сочинение, где создан один из самых ранних в русской литературе образ западноевропейского городского мира, описано его восприятие глазами русского путешественника. Даже если согласиться с предположением ряда исследователей о своеобразном «разделении труда» между членами русской делегации, которым было поручено литературное «освещение» путешествия (наш анонимный автор описывал путь туда и обратно, а инок Симеон-суздалец, создавший другое сочинение об этом событии, посвятил его деятельности собора по преимуществу), даже в этом случае очевидно, что происходит осознание различий между конфессиональной и светской сторонами культуры, и автор «Хождения» выступает как представитель этой последней; его объект — мирская жизнь, а не религиозно-политические прения на соборе.
Особенностью восприятия русским человеком западноевропейской действительности является то, что, несмотря на лаконизм высказанных впечатлений, он умеет заметить и понять самое существенное. Он выделил два наиболее значительных города из тех, которые видел,— Любек и Флоренцию, лишь по отношению к ним употребляя эпитет «славный». Нюрнберг также отнесен им к числу славных городов. Про Аугсбург же написал: «И величьством превъзыде всех предписанных градов». Описывая и большие и малые города, автор оценивает их и с эстетической и с практической точек зрения, говорит о красоте городов, их зданий, каналов, фонтанов, но также об их торгово-ремесленном значении; он описывает города примерно по одному плану: архитектура, характер строений, городское хозяйство, благоустройство и технические сооружения, ремесла и торговля. Его привлекают и другие аспекты культуры. Иногда он даёт небольшие исторические экскурсы о возникновении города (например, при описании Аугсбурга), хотя его сведения не всегда точны. В лаконичном повествовании о городе Форхгейме (близ Бамберга) он сделал интересную запись, где нашла отзвук одна из легенд западного средневековья о Понтии Пилате. Автор отметил языковые различия между Северной и Южной Германией, сравнив их с различиями между русскими и сербами; наблюдая хорватов, сказал о сходстве их языка с русским. К тому, что он видел, автор относится с уважением, хотя его восхищение иногда несколько наивно. Какие-либо «антилатинские» настроения и рассуждения о превосходстве одной веры над другой ему чужды даже при характеристике собора, тем более они отсутствуют при описании городов и стран. Автор любит сопоставлять увиденное, причём иногда, чтобы донести до читателя тот или иной образ, он даёт сравнение и с чем-либо имеющимся на родине, известным: кедр, например, очень похож на «русскую сосну», а для кипариса не нашлось аналогии, и он пишет: «и кипарис корою яко липа, а хвоею яко ель, но мало хвоя кудрява и мяхка, а шишки походили на сосновую».
«Хождение» продолжало вызывать интерес у читателей последующих веков, в настоящее время известны 22 списка этого сочинения ⅩⅥ—ⅩⅨ веков. Интерес к тексту был активным, поскольку его перерабатывали, иногда ограничиваясь формальным сокращением сухих, менее интересных эпизодов (например, описания части обратного пути от венгерского города Буды до Суздаля, первая сокращённая редакция), а иногда придавая ему новую идейную направленность (например, в антиновгородской редакции, озаглавленной «Сказание о градех от Великого Новаграда до Рима», которая начинается с иронически уничижительного описания Новгорода, а затем значительно сокращает текст, сохранив лишь описания немецких и итальянских городов; их подчёркнутая красота и благоустройство противопоставлены Новгороду: «Новоград стоит, а стен у него нет; были древяны и те погорели»). Сокращались также фрагменты, где описывались религиозные святыни, церкви, монастыри, деятельность Ферраро-Флорентнйского собора.