— Должна доля каждому человеку быть! На Руси не нашёл — поищу за морем. Али! Что Али? Он мне на первых порах поможет. Я дальше пойду. В Индию.
Копылов не сразу нашёлся, что ответить. Потом забормотал, отводя глаза:
— Бог с тобой! Афоня! Друг! Не ведаешь, что говоришь…
— Сиди,— твёрдо ответил Никитин.— И не отводи глаза. Я в своём уме. Не рехнулся. Тебя что, Индия испугала? А ты что знаешь про неё? А? Сказки слыхал? А я не токмо слыхал — читал. Но ведь везут товары оттуда? Не помирают? Нет, не помирают. Только через двадцать рук продают, и пока товар до нас дойдёт, он золота дороже. Да. И какие бы сказки ни писали и ни сказывали — одно все твердят: страна дивная. Всё есть. Я вот с Али говорил, с другими тезиками. До Твери не ближе, чем до Индии. У них в Мазендаране купцы встречаются, которые почти до самой Индии доходили, с индийскими народами торговали. Море переплыть оставалось. Ну, я перед морем не остановлюсь. И разумею: если индийцы обычный товар берут, то пугаться их нечего. Такие же люди, как мы.
Копылов растерянно помаргивал, открывал рот, чтобы вставить слово, но Никитин говорить не давал:
— Молчи!.. Вот скажи, знал ты шемаханцев раньше? Нет, не знал. Опасался к ним идти? Было такое. Ну и что? Люди как люди. Есть хорошие вроде Юсуфа, есть сволочь вроде Магомедки… Думаю, и Индия такова.
— Да ты всерьёз, что ли? — улучил наконец миг Копылов.
— Всерьёз. И скажу ещё: кроме как туда, некуда нам идти больше. Всем рискнуть, а ещё раз удачи попытать. А уж коли повезет — в первые люди выйдешь. Забудешь, как другим кланяться.
— Боже, боже! На кой дьявол тебе Индия сдалась?.. Ну, не хочешь на Русь идти, тут как-нибудь приторгуй. Зачем же сразу — в Индию. И дорог туда нет… И даль… Да и есть ли она, Индия-то? А, Афанасий?.. Или ты мне голову морочишь?
Серега испытующе заглядывал в никитинское лицо.
— Эхма! — поднялся Афанасий.— Вижу, не укладывается ничего в голове твоей. Пошли.
— Когда ты хоть надумал про тую Индию? — растерянно спросил Копылов.
— Давно надумал! — спокойно ответил Никитин.— Больно много слышу про неё. Повидать захотелось!
— Говоришь так, будто в рыбную слободу собрался.
Никитин поглядел на Копылова сверху вниз:
— Не всё ж возле дома топтаться! Одному и в слободу от посада — далеко, другому и в Индию — близко. Идём со мной. Доберёмся.
— Помилуй тебя господь, Афанасий. Москвичи за Хвалынь боятся, а ты…
…Когда это было? Неужели так недавно? Да, недавно. И вот последняя ночь вместе. Завтра расставанье. Весь путь из Койтула, все часы в Дербенте и потом, когда ушли из Дербента в Баку, Копылов не отставал от Никитина. Тот видел беспокойство товарища и то посмеивался, то сердился.
В этом отчаянном положении, когда никакого выхода не находилось, мысль о походе в Индию, как ни странно, окончательно укрепилась в Никитине.
Было так. В ожидании поездки к шаху Никитин забрёл как-то в верхний город. Он шёл один по дербентскому базару мимо липких груд винограда и мушмулы, мимо мехов с вином и холодной водой, мимо торговцев брынзой и сладостями, пробирался в ряды с коврами. Денег не было, но его влёк обычный интерес к чужому месту, к заморским работам.
Ковры были красивы и дёшевы. Привези на Русь два-три ковра глубоких, удивительных узоров — и ты богат.
Как удавалось тутошним мастерам такое сплетение ниток, такие рисунки? Где брали они такие дивные краски?
Никитина поразил среди прочих ковров один — огромный, алого цвета, с чёрными, белыми и синими узорами, прихотливо переходившими друг в друга так, что глаз, остановившийся на них, уже не мог оторваться и лишь покорно следовал за изогнутыми линиями.
Ковер покупали. Невзрачный мулла, скрестив руки на впалом животе, торговался со смуглым купцом, сбивая цену.
Купец вспотел, отстаивая свою выгоду. Но мулла знал, что купцу деваться некуда. Обижать духовное лицо он не посмеет, неприятного покупателя не прогонит. И мулла настойчиво гнул своё.
— Эй, купец, отдай ему, пока даром не взял! — крикнул какой-то насмешник.
— Купи благодеянием лишний поцелуй гурии! — советовал другой.
Обступившие муллу и купца ротозеи хохотали.
— Почём продаёшь? — подмигнув тезику, раздвинул толпу Никитин.
Рядом с чёрными невысокими горцами он выглядел гигантом. Его не стоило отталкивать.
Тезик, поняв Никитина, запросил десять тамга — пять рублей.
— Четыре дам! — беря его за руку и хлопая по ладони, сказал Никитин.— Восемь тамга, и найди себе гурию на земле. Скатывай.