Сириус
Горячка боя пленила после невольного заточения. Рядом сражался сын лучшего друга. Иногда даже казалось, что это не мальчик, а сам друг. Авада Кедавра. Мгновение, взмах ресниц, и я понял, смерть мне в лицо. Миг и ничего не стало, ничего вокруг, только изумруд светит ярко и от него золотая нить. Рванул к этому изумруду краешком сознания. Победа, тепло вокруг, страх, боль, нежность, любовь, дружба, разочарование, дружба, любовь, радость, разочарование, предательство, страх, ужас, надежда, мщение, одиночество, горячка боя.
Спасение
На краю луга лежала черная собака, мышки суетились вокруг, бегали, прыгали, обнюхивали пса. Одна бросилась к дереву и целое мгновенье пищала пока не появилась белка. Выслушав мышь белка прыжками с дерева на дерево умчала вдаль. Ее манили запахи ягод и вкусных орешков, но какая-то цель гнала ее вперед и вперед. Кое — кто даже хотел схватить белку, миг и она на земле, а рядом лиса. Но белка не бежит, а лиса даже не думает нападать на белку. Мгновение, глаза в глаза, и вот уже лиса рыжей тенью мчит вдаль. Знакомый запах. Высокий, белобородый старик в одежде цвета земли наклонился над лисицей. Спасибо рыжая. Взмах посоха и вот уже он спешит на помощь псу.
Пещера, в которой очнулся Пес была явно жилой, пол устилала вкусно пахнущая трава, горел костерок, на лежанке, устланной той же травой спал Старик. Пес хотел подняться, подойти к Старику, обнюхать, но сил не было даже на то, чтобы шевельнуть хвостом. Тогда Пес погрузился в уже здоровый крепкий сон. Утром Старик напоил пса каким-то отваром. «Эх ты, бродяга» — пробормотал старик. Бродяга… Что-то шевельнулось в сознании пса, хвост дернулся, но сил по-прежнему было недостаточно. Тогда Старик поднял собаку и положил в озерцо у дальней стены пещеры. Поводил руками над телом пса, над водой. По телу Пса разлилось приятное тепло которое скоро переросло в обжигающий, невыносимый жар. Уговорами и ласковым поглаживанием Старик успокаивал Пса, принуждал его оставаться в воде. И вместе с этим жаром по телу растекалась энергия. После этой процедуры пес уже смог ходить, силы постепенно возвращались в его тело. К вечеру он уже вышел из пещеры ознакомиться с окрестностями. Вокруг высился древний, могучий лес. Замшелые, огромные деревья казалось обладали какой-то древней мудростью, поросль под ними любопытствовала, наблюдая за псом. А еще вокруг пещеры резвилось разное мелкое зверье, на деревья птички. Пёс хотел бы попробовать мясца зайчиков или мышек, но как-то инстинктивно понимал — сейчас этого нельзя, нужно потерпеть, не у этой пещеры затевать охоту. Тогда он напился водой из ручья, текшего неподалеку и лег понежиться на бережке. Старик уже давно ушел по своим людским делам, а пес весь день нежился на мягкой травке и наблюдал за живностью вокруг мечтая о вкусном, парном мясе. Вечерком вернулся Старик и принес ему желаемое. Но перед ужином повторил процедуру в озерце. В этот раз вода не была уже такой обжигающе — нестерпимой. Наутро Пёс уже был здоров, но не весел. Он вспомнил свое прошлое. Вспомнил про свой последний поход в министерство и его печальный финал. Вспомнил полет в ничто. Вспомнил что он анимаг Сириус. Но вот обернутся обратно в человека он больше не мог как не пытался. Раз за разом, снова и снова неудача преследовала его. Старик опять отсутствовал, а Сириус предавался мрачным мыслям. Неужели он навсегда останется собакой, что это за место, кто — Старик который его поднял на ноги. Наверно он тоже маг. Может быть он знает, как Сириусу снова стать человеком. И возможно ли это. Когда Старик вернулся, он опять предложил Псу мясо. Но Сириус в этот раз к нему не притронулся. Он сидел, смотрел Старику в глаза и мысленно к нему обращался. Я — Сириус Блэк, я — Сириус Блэк. Удивленный Старик задавался вопросом — отчего собака не ест. Наконец он подошел к Псу, так же пристально посмотрел на него. Я Сириус Блэк, почудилось Старику. И так несколько раз. Я Айвендил, майя — вслух сказал Старик — местный народ зовет меня Радагаст, в это время года живу и оберегаю лес Фангорн. Ты понимаешь меня. Пес посмотрел на него и кивнул. Откуда-то он понимал этот язык. Что с тобой случилось Пёс, как ты мне сможешь это поведать. Пес опять пристально на него посмотрел и Радагасту привиделась яростная битва, непонятные крики и тьма. А потом образ Безвременья. Сколько раз он сам бесплотным духом летел в нем по зову валар. Странно никогда еще валары не посылали своих посланников в виде животных. Пес опять посмотрел на старика и тому пришел образ мужчины в странной одежде, шум битвы и тьма. Ты умер — Пес кивнул. И вернулся в теле собаки. Пес покачал головой. Старику почудилось, что мужчина обернулся собакой, этим самым Псом, что сидит перед ним. Ты был человеком, но иногда обращался в собаку. Ты тоже истари, посланник валар. И тогда Сириус показал Радагасту кусочки своей жизни, свой дом, друзей и даже свое заключение в Азкабане. Выходит, в своем мире ты тоже истари, и там много таких, как ты. В Арде люди не колдуют, только эльфы могут. А беорнинги обращаются в медведей, но они очень скрытные и их осталось мало. После и Радагаст рассказал ему историю Арды. Рассказал про Эа, про валар, про свою создательницу Йаванну, как она призвала его следить в Арде за всем что растет, ползает, бегает и летает. Рассказал и про других валар и их айнур. Отдельно поведал про предавшего всех Мелькора и Саурона перешедшего на его сторону в жажде власти. Это был долгий рассказ. Так за разговорами и видениями прошел остаток дня. Под конец Пес как мог, передал свое желание снова обернуться в человека, но Радагаст не мог ему помочь. Он не знал ответа. Олорин может знать. Но где он сейчас. Радагаст вышел из пещеры и просвистел мелодичную трель. С деревьев к нему слетело несколько птах. Эта стайка покружила над ним и разлетелась в разные стороны. Разведчики вернулись к утру, они нашли Гэндальфа совсем недалеко от Фангорна, в Королевских землях. Недалеко для птиц. Собаке путь предстоял не близкий, и кое-где на этом пути были враги. И вот после завтрака Радагаст проводил Сириуса к границе Фангорна, самой близкой к Эдорасу и тут они распрощались. Еще в пещере Радагаст начертил подробную карту пути к городу. Сириус не мог пользоваться бумажной и ему пришлось запомнить все в мельчайших деталях.