Иногда казалось, что именно она — единственное, что еще связывает меня с ней. Она и этот чертов брелок.
Я сжала его крепче, глядя на воду внизу.
— Здесь красиво, Эйв. Я впитываю все за нас двоих. Но было бы куда лучше, если бы ты была рядом.
За глазами нарастало давление, жжение — от усилия сдержать слезы. Я не позволила им пролиться. Никогда. Потому что где-то внутри жила тревожная мысль: если я начну, то уже не смогу остановиться.
Свет на передней фаре моего электровелосипеда рассекал ночь, и я была рада, что заменила штатный фонарь на более мощный. Его дополняли задние огни, четко обозначавшие мое положение для машин. Велосипед позволял оставить фургон в кемпинге, подышать свежим воздухом и размяться после долгих часов за рулем.
Я свернула на Олд Майнер Роуд, и впереди показался центр Шейди-Коув. Он умудрялся выглядеть одновременно уютным и почти заброшенным. Было всего восемь вечера, но все магазины и рестораны, мимо которых я проезжала, выглядели так, будто закрылись несколько часов назад. Я отчаянно надеялась, что бар это не касается.
Сбавив скорость, я высматривала хоть какие-то признаки жизни, но не увидела ни одного, пока не добралась до квартала, где находился Whiskey Barrel. Улыбка сама потянула губы. У входа стоял ряд мотоциклов — в основном Harley и несколько Triumphs, но среди них затесался и Ducati, совершенно не вписывающийся в атмосферу Дикого Запада. Машин тоже было немало. В основном пикапы, но попадались и внедорожники, и седаны.
Я притормозила и спрыгнула с велосипеда. Подняв его через бордюр, подвела к ближайшему фонарному столбу. Через пару секунд я отключила батарею и пристегнула велосипед вместе со шлемом. Достав телефон из корзины, направилась к бару.
Еще до того, как я открыла дверь, изнутри донеслись аккорды Lynyrd Skynyrd. Я ухватилась за потертый деревянный дверной ручку и потянула. Музыка накрыла волной. Не оглушающая, но достаточно громкая, чтобы скрыть негромкие разговоры тех, кто не хотел, чтобы их подслушивали.
Я почувствовала на себе взгляды, стоило переступить порог. К этому я привыкла — слишком часто бывала новым лицом в устоявшихся сообществах, — но все равно пришлось бороться с желанием плотнее запахнуть потертый кожаный жакет. Я заставила себя просто идти вперед, держа бар в качестве цели.
Пересекая неровный деревянный пол, я скользила взглядом по залу, отмечая разные компании. Две группы байкеров — пожестче и «воины выходного дня». Пара столиков, которые я определила как туристические по одежде и паре рюкзаков. Несколько пар или людей, уже нашедших компанию на вечер. Я заметила Миру, женщину из продуктового, с подругами. А потом выделила завсегдатаев.
Именно с них я и хотела начать. Они слышали все, сидя на своих неизменных местах — на табуретах или за столами. И пусть степень опьянения у них была разной, память часто оказывалась на удивление хорошей.
Сам бар был почти пуст — всего несколько посетителей, рассеянных вдоль стойки. Каблуки моих ботинок отчетливо стучали по полу, пока я подходила. Я выбрала место намеренно — табурет через два от мужчины с широкой ухмылкой и слегка стеклянным взглядом.
Усаживаясь на кожаное сиденье, я встретилась взглядом с проницательными серыми глазами по другую сторону стойки. Мужчина был привлекательным, этого не отнять, но нервы он мне не будоражил так, как служитель закона сегодня днем.
Бармен пододвинул салфетку по ухоженной деревянной поверхности.
— Что вам налить?
Я отвела взгляд от его сурового лица и посмотрела на полки за спиной.
— Виски. У вас случайно нет «Рэнсома»? «Эмеральд».
Он уже был в движении. Даже не глядя, снял знакомую бутылку.
— Со льдом или чистый?
— И зачем мне разбавлять такой прекрасный вкус?
Он усмехнулся, и густая темно-русая щетина вокруг рта дернулась.
— Женщина, которая знает, чего хочет.
Я сняла кожаный жакет, повесила его на спинку табурета и положила телефон на стойку.
— Это хорошо?
— Всегда.
Бармен взял стакан и плеснул щедрую порцию.
— Счет или наличные?
Я чуть повернулась, доставая карту из кармана.
— Как бы мне ни хотелось нанести серьезный урон этой бутылке, сегодня мне нужно добраться домой.
— Безопасность прежде всего, — сказал он, отдавая честь моей картой.
Пока он проводил оплату, я поднесла стакан к губам. Волна вкусов прокатилась по языку. Больше всего я любила эти карамельные нотки. И ощущение тепла, разливающегося изнутри.
Бармен вернул чек и карту, сдвинув их по стойке.
— Хорошо?
— Лучше не бывает.