— Чем могу помочь?
— Привет. Я Ридли Сойер. — Я десятки раз прокручивала в голове, что скажу, но в этот момент слова разлетелись, язык стал тяжелым, будто после укола у стоматолога.
— Да? — В ее голосе был вопрос, и я ее понимала.
— Простите, я… у меня подкаст. Я работаю с «висяками», и ваше дело попало ко мне.
Черты Эмерсон словно покрылись пустой маской, будто мир вокруг внезапно обесцветился.
— Я об этом не говорю.
Даже слова звучали онемевшими, без эмоций. Я понимала ее. Сочувствовала. Больше, чем она могла представить. И все же сделала глубокий вдох и продолжила.
— Понимаю. Я хочу сказать всего одну вещь. А потом, если вы захотите, я уйду и больше не вернусь. Обещаю.
В ее лице мелькнула жизнь, вернулся слабый румянец.
— Ладно…
— Я думаю, ваше похищение было первым в череде похищений, нападений и убийств. Думаю, человек, который забрал вас, затем похитил еще двадцать три человека. И его так и не нашли, а дела так и не связали между собой.
Челюсть Эмерсон отвисла.
— Двадцать три?
Я кивнула.
— Я хочу его найти. Хочу, чтобы он ответил за все, что сделал. Но главное — дать семьям завершение, справедливость. Это не вернет им близких, но, возможно, поможет по-настоящему начать жить дальше.
Это было больше, чем желание. Это была потребность, отчаянная, почти дикая в своей сосредоточенности. Но мне было все равно. Я сделаю все, чтобы найти ответы. Все — кроме одного: я никогда не стану заставлять таких, как Эмерсон, говорить. Каким бы глубоким ни было мое стремление раскрыть это дело, я не отниму у человека свободу воли. Я не стану чудовищем, как он.
Эмерсон приоткрыла дверь еще немного. Я успела разглядеть прихожую — стены были увешаны картинами и набросками самых разных размеров и техник. Ее пальцы крепче сжали ручку.
— Почему?
Я нахмурилась.
— Почему вы хотите его найти? — спросила она. Ее голос не дрожал. И хотя все вокруг — камеры, крепость, в которой она жила, — говорило о страхе, в этом голосе не было ни слабости. — Вам нужны дополнительные прослушивания? Хотите быть той, кто все раскроет и сорвет куш?
— Я хочу справедливости.
Слово повисло между нами, вибрируя, связывая нас.
— И я не хочу, чтобы он причинил боль еще кому-то. Не хочу, чтобы он разрушил еще одну семью. И если все началось с вас, то именно вы можете помочь мне его найти.
Глаза Эмерсон Синклер расширились от потрясения, а потом в них проступила сталь. Та самая сила, которая позволила ей вырваться от чудовища, выпрыгнуть из кузова грузовика, пройти мили со сломанным бедром, чтобы найти помощь, — и, несмотря ни на что, выжить.
Она открыла рот, чтобы ответить, но прозвучал не ее голос. Мужской. Знакомый. И полный ярости.
— Убирайся к черту с территории моей сестры.
8
Кольт
В ту секунду, когда помощник положил мне на стол запрос на открытые документы, в животе сгустился холод. А следом накрыла злость — нет, ярость. Такие, как Ридли, и близко не понимают, какой ущерб способны нанести своими идиотскими вопросами и суетливым любопытством. Они никогда не знали, что значит, когда один миг разрывает твой мир надвое.
Больше всех пострадала Эм, тут без вопросов. Но и мы остальные не вышли сухими из воды. Мама после этого прижимала нас так крепко, что страх прорезал трещины в ее сердце и в конце концов его сломал. В тот день мое представление о мире изменилось — все стало темнее. Я отказался от планов открыть бар с Треем и пошел в академию. И это, мягко говоря, не добавило света. Вместо лучшего в людях я начал видеть худшее.
Скольким бы людям я ни помог, даже те немногие жизни, которые я спас, — ничего не стирало вины. Знания, что все было бы иначе, будь я рядом, когда Эмерсон во мне нуждалась. Будь я там, где должен был быть.
Через двадцать минут после времени, когда я обещал заехать за Эм с ее навязчивых теннисных тренировок, я наконец приехал. И когда добрался, ее просто не было.
Сначала я взбесился. Раздражение зашкаливало — она даже не написала, что уехала с подругой и мне не нужно было тащиться сюда. А потом я увидел ее сумку. Розовую, с логотипом спортивной фирмы сбоку и ее именем, выведенным фиолетовым маркером на ремне. Паника, какой я никогда прежде не знал, накрыла мгновенно.
Моя младшая сестра — от второго брака мамы, неожиданное чудо, которое с первой минуты будто решило, что именно я способен защитить ее в этом мире, — исчезла. Нет, исчезла — неправильное слово. Ее забрали. И это была моя чертова вина.
— Твоя сестра? — эхом повторила Ридли Сойер, уставившись на меня так, будто я был инопланетянином, рухнувшим на крыльцо дома моей сестры.