Я заставил себя посмотреть на друга и увидел разочарование на его лице.
— Я подумал, что это она. Она — единственная новая в городе, кто интересуется делом Эм.
Трей лишь покачал головой.
— Ты правда не допускаешь, что ее расследование могло всколыхнуть того, кто забрал Эми? Господи, Кольт. Я знаю, что ты лучший коп, чем это.
У меня поднялась шерсть дыбом, раздражение впилось под кожу.
— Я проверял Ридли. Детектив из Айовы сказал, что она гнет правила.
— Гнуть правила — это не то же самое, что вломиться и покалечить человека, — резко отрезал Трей.
И он был чертовски прав. Я и сам знал, что это не Ридли, но это не отменяло того, что теоретически она могла.
— Что случилось? — голос вмешался в напряженную тишину между мной и Треем.
Я посмотрел на Эзру, потягивающего пиво, и вздохнул.
— Проникновение в участок. Доусон ранен.
Глаза Эзры расширились, румянец на щеках побледнел.
— Он будет в порядке?
— Да. Просто оставляют на ночь из-за сотрясения.
Эзра крепче сжал бутылку.
— Думаешь, это та репортерша? На вид не скажешь, что она может врезать, но внешность обманчива.
Да, обманчива. И именно это я ненавидел больше всего в том, что случилось после похищения Эм, — как это изменило наш взгляд на всех вокруг.
— Это была не она, — отрезал Трей из-за стойки.
Брови Эзры поползли вверх.
— Уверен?
— Уверен, — вмешался я. — У нее есть алиби.
Эзра фыркнул.
— Я смотрю «Мыслить как преступник». Алиби подделывают.
— Господи, — пробормотал Трей.
И я его понимал. Нам сейчас только не хватало, чтобы Эзра решил сыграть в народного мстителя.
— Здесь все железно, Эз. Так что притормози, прежде чем устраивать гражданский арест, — сказал я.
Он мрачно уставился в свое пиво.
— Вы двое не единственные, кому не все равно на Эм. Последнее, чего я хочу, — чтобы ей причинили вред из-за того, что эта женщина лезет туда, куда ей не положено.
— Эмми хочет, чтобы она была здесь, — резко бросил Трей.
Я резко вскинул взгляд на Трея.
Он оттолкнулся от задней стойки.
— Она поддерживает то, чем занимается Ридли. Хочет, чтобы она нашла правду. Так что, может, вам обоим стоит сначала спросить ее, чего она хочет, прежде чем что-то предполагать.
С этими словами Трей пошел вдоль стойки, проверяя других посетителей.
— Черт, — пробормотал Эзра.
И это было в точку. Эмерсон ни словом не обмолвилась мне о том, что хочет видеть Ридли здесь. Но я и не спрашивал, как она к этому относится. Я вообще обходил эту тему стороной, считая, что так будет лучше.
Я отодвинул табурет и поднялся, вытаскивая кошелек. Бросил на стойку десятидолларовую купюру. Это не искупало моего скотства, но было лучше, чем ничего.
Я хлопнул Эзру по плечу.
— Спасибо, что переживаешь за мою сестру.
Он поднял на меня взгляд, его румянец снова вернулся.
— А как иначе? Мы же своих не бросаем, верно?
Я кивнул, но ничего не ответил, направляясь к выходу. Потому что не смог выдавить из себя согласие. Не тогда, когда где-то рядом ходит человек, способный причинить вред невиновным — и, возможно, нечто гораздо худшее.
20
Ридли
Глаза жгло от ветра, но виноват был не он. Виноват был Кольт. После его ухода я все обсудила с Салли, и он настаивал, чтобы я подключила Бейкера. Я понимала почему. При всей своей способности быть редкостным засранцем, Бейкер яростно защищал своих людей. Он бы натравил на Кольта юристов так быстро, что у того голова пошла бы кругом.
Но я не хотела, чтобы Бейкер вмешивался. И не хотела лишнего давления с требованием бросить это дело. Оно было слишком важным.
И именно поэтому прошлой ночью я почти не спала. Мысли крутились по кругу, пытаясь сложить картину, понять, как все связано между собой.
Одно я знала точно: кто-то не хотел, чтобы я получила доступ к этим материалам. Или как минимум хотел посмотреть, что есть у департамента шерифа. Для меня это означало одно — тот, кто похитил Эмерсон, все еще здесь. Я была близко. И сдаваться не собиралась.
Подъезжая к вывеске Cowboy Coffee, я сбросила скорость. Пора было снова зайти в кафе и осторожно прощупать Эзру насчет разговора. Я слезла с велосипеда, пристегнула его и направилась внутрь.
Меня встретили шум кофемашины и аромат свежей обжарки. Посетителей с утра было немного, но и время раннее — только перевалило за шесть. До наплыва рабочих еще далеко, да и подростки на каникулах пока не вылезли из постелей.
Я направилась к стойке как раз в тот момент, когда Эзра поднял глаза от телефона. На долю секунды они расширились, потом он взял себя в руки. Убрав телефон в задний карман, он неуверенно улыбнулся.