— Держи, — сказал Эзра, ставя передо мной тарелку и кофе.
Запах был божественный, и желудок тут же отозвался. Я вдруг поняла, что вчера пропустила ужин — для меня это никогда не заканчивалось хорошо. Возможно, именно поэтому я и захлопнула дверь перед носом у Кольта.
Стоило только подумать о нем — и в голове всплыл его образ. Бездонные глаза, темнеющие до черноты. Злость, исходящая от него волнами.
— Ты в порядке?
Я резко подняла взгляд на Эзру.
— Прости. Кажется, этот хаш меня загипнотизировал. Пахнет потрясающе.
Он усмехнулся.
— Обязательно передам повару.
Когда Эзра отошел, я набросилась на еду и едва не застонала. В хаше были бекон, чеддер, перец, лук, картофель и яйца всмятку. И при всем том, что за последние годы я научилась уверенно хозяйничать на кухне, это блюдо легко дало мне фору.
На мой стол упала тень. Настолько большая, что я сопротивлялась желанию поднять голову. А может, дело было в едва уловимом запахе бергамота и гвоздики. Он прорезал воздух и перебивал кофе и утреннюю еду. И мой мозг узнал его раньше, чем я сама.
— Ридли.
Глубокая хрипотца скользнула по коже так, что все нервные окончания встали по стойке смирно. Даже те, которые не должны были.
Черт. Черт. Черт.
Я проглотила кусок хаша и подняла взгляд. Кольт выглядел паршиво, но при этом умудрялся оставаться до невозможности красивым. Темные круги под глазами лишь делали глубокий карий взгляд более притягательным и гипнотическим. Щетина на челюсти придавала ему еще больше суровости. А форма шерифа, как всегда, обтягивала эти чертовы широкие плечи.
И что хуже всего — я скучала по тому, как он называл меня Хаос. Скучала по нашей колкой перебранке. Я была идиоткой.
— Шериф, — холодно поприветствовала я.
Челюсть Кольта сжалась, и на щеке обозначилась ямочка, словно формальное обращение его раздражало.
— Я хотел извиниться…
— Не надо, — резко перебила я.
Его глаза вспыхнули, в коричневом мелькнул янтарь.
— Не извиняться?
— Нет, — отрезала я. — Потому что слова ничего не стоят, если за ними не следуют поступки. А ты уже доказал, что твои слова — пустая чушь. Так что давай сэкономим время нам обоим и не будем.
Я сунула в рот еще одну ложку хаша и снова повернулась к ноутбуку. Но Кольт не ушел. Его тень по-прежнему лежала на моем столе, а этот проклятый запах продолжал лезть в нос.
— Я не должен был делать поспешных выводов, — процедил он.
— Да ну, правда, Шерлок, — пробормотала я, не поднимая головы.
— Ты была самым вероятным подозреваемым, — сказал Кольт, оправдываясь.
Я захлопнула ноутбук и встала, быстро запихивая вещи в сумку.
— Нет. Не была. И даже если бы была, есть вежливый способ спросить, где человек находился, а есть — ты. — Меня не должно было так задеть. Меня и раньше отшивали и ставили под сомнение другие полицейские. В нападении меня прежде не обвиняли, но дело было не столько в обвинении, сколько в том, кто его выдвинул.
Со стороны шахматного столика раздался сдавленный смешок-кашель, и Норм хлопнул Сэма по спине.
Кольт бросил в их сторону злобный взгляд и снова повернулся ко мне.
— Я все сделал неправильно. Мне жаль…
— Только попробуй, Колтер Брукс, — огрызнулась я, закидывая сумку на плечо и хватая кофе.
— Она тебя по полному имени назвала, Кольт. Я бы насторожился, — заметил Сэм. — Когда моя жена так делает, это значит, что меня ждет диван.
— Ты не помогаешь, — сквозь зубы выдавил Кольт и снова посмотрел на меня. — Ридли…
— Нет. Н. Е. Т. Похоже, ты редко слышал это слово в жизни, но я с радостью объясню. Это значит, что здесь зона без Кольта. Ты не лезешь в мое пространство и я не лезу в твое. Ты не льешь на меня чушь и я не заставляю тебя хмуриться каждый день. А прямо сейчас это значит: убирайся с дороги к черту.
21
Кольт
Я долго смотрел на дверь после того, как Ридли вылетела через нее, а стекло еще дрожало — вместе с ее яростью.
Черт.
— Я думал, что это у меня с женщинами все плохо, — пробормотал Норм.
— У тебя, — отрезала Селия со своего места у стойки рядом с Мирой, пока они ждали напитки.
Вот черт. Я и не заметил, как они вошли. Новости об этом разлетятся мгновенно. Не то чтобы я не заслужил удара по самолюбию. Заслужил. Просто мне не хотелось, чтобы в дела Ридли и мои, лезло еще больше людей.
— Женщина, — гаркнул Норм, — не читай мне нотаций.