Доктор Сапра подошла к кровати с шприцем.
— Это обезболивающее. Оно вызовет сонливость, но должно снять боль в шее и горле, а также в ребрах. В качестве меры предосторожности я хочу, чтобы Кольт будил тебя каждые три часа в течение ближайших суток.
— Спасибо, — прошептала Ридли, когда врач ввела иглу в капельницу.
Голос Ридли всегда притягивал — музыкальный, но при этом удивительно приземленный, такой не подделаешь. Сейчас он был хриплым, будто связки разодрали в клочья. Контраст и слова доктора заставили меня посмотреть ей на горло.
Когда взгляд остановился на коже, обычно теплой, золотистой, во мне взорвалась ярость — такая сильная, что жгла изнутри. Вокруг шеи отчетливо проступали отпечатки пальцев, злые, неровные. Они еще не успели потемнеть до синевы, но я знал, что это впереди. Пока они были красными, с лопнувшими капиллярами, усыпавшими кожу.
Это должно было броситься мне в глаза сразу, как только я вошел, но я слишком чертовски отвлекся на этого ублюдка-продюсера. Теперь же, глядя на изуродованную кожу, я ясно видел всю жестокость нападения.
Кто-то душил Ридли. Возможно, даже пытался ее убить.
Будто чувствуя мои эмоции, она посмотрела на меня.
— Законник, — осторожно начала она. — Ты в порядке?
— Кто. Блять. Сделал. Это. С тобой?
26
Ридли
Я чувствовала, как от Кольта волнами исходит ярость — почти живая, дышащая. После всего, что со мной случилось сегодня, это должно было напугать. Но не напугало. Наоборот, в этом было что-то успокаивающее. Потому что ему не все равно.
Грудь Кольта тяжело вздымалась от неровного дыхания.
— Кто? — потребовал он.
— Даже не думайте, — сказала доктор Сапра, вставая между моей кроватью и взбешенным шерифом. — Все вопросы — завтра.
— Мне нужно…
Доктор Сапра тут же его перебила.
— Все, что вам нужно, сейчас не важнее благополучия Ридли. Ее восстановления.
Часть упрямства будто сошла с лица Кольта. Он провел ладонью по лицу и вдруг стал выглядеть сломленным.
— Да. Вы правы.
— Я его все равно не видела, — пробормотала я. Слова слегка расплывались — обезболивающее начинало действовать.
Доктор Сапра подошла к кровати.
— Сейчас я уберу капельницу. Потом посадим вас в кресло, и вы поедете домой спать.
— У меня нет дома, — тихо сказала я.
Сочувственное выражение лица доктора Сапры поплыло у меня перед глазами.
И тут чья-то рука скользнула в мою. Большая, с огрубевшей кожей. Рука человека, который жил полной жизнью и не сторонился ее.
— На сейчас есть, Хаос.
— Ладно, Законник, — согласилась я, и в голосе появилась сонная мягкость.
И я почти ему поверила.
Ладонь едва коснулась моей щеки, отводя прядь волос от лица.
— Мы приехали.
Я несколько раз моргнула, приходя в себя в темноте внедорожника Кольта. Я пыталась вспомнить, как вообще здесь оказалась, и воспоминания вернулись рывками. Нападение. Больница. Бейкер. Кольт. Дурманящая поездка в инвалидном кресле к машине под возмущенные вопли Тейтера.
— Привет, — прохрипела я.
— Привет, Хаос, — сказал Кольт, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Но она быстро исчезла. — Как ты себя чувствуешь?
Он был совсем рядом. Так близко, что меня окутал запах бергамота и гвоздики — дразнящий, манящий. Мне вдруг отчаянно захотелось податься вперед, сократить это расстояние и наконец узнать, каково это — чувствовать его губы на своих. Узнать, какой у него вкус.
Я тяжело сглотнула, и горло будто заело. Это все лекарства. Я была одурманена по самое не могу, вот и думаю о поцелуях с этим угрюмым мерзавцем. Другого разумного объяснения не существовало. Это точно не имело никакого отношения к его широким плечам и бездонным глазам.
Брови Кольта сошлись от беспокойства.
— Хаос?
— Я в порядке, — сказала я, и это прозвучало скорее хрипом, чем словами.
— Точно? — настойчиво спросил он.
— Обещаю, — прошептала я. — Просто пытаюсь немного прийти в себя. Мне дали хорошую дрянь.
Кольт усмехнулся и приподнял небольшой аптечный пакет.
— Там еще есть. Но только завтра.
— Уверена, если бы дали еще сегодня, я бы впала в кому.
— Этого допустить нельзя, — сказал он. — Сейчас я обойду и помогу тебе выбраться.
— Я могу…
Кольт перебил меня выразительным взглядом.
— Я могу подождать, пока ты мне поможешь, — поспешно исправилась я.
— Так-то лучше.
Кольт вышел из внедорожника, убирая мои лекарства в карман. Я ждала в тишине, и с каждой секундой нервы натягивались все сильнее. Потом открылась задняя дверь, и Тейтер возмущенно мяукнул.