Она откинулась на спинку стула.
— И кто настучал?
— Трей.
— Этому бармену не помешало бы узнать, что такое конфиденциальность, — пробормотала Ридли.
— Он за тебя переживал. Потому что, ну не знаю… тебя прошлой ночью чуть не убили.
От этого напоминания меня накрыла новая волна ярости. А следом — вполне здоровая злость на саму Ридли за беспечность. Я знал, что она продолжит копать, но могла бы быть хоть немного осторожнее и не светиться так явно.
Мой тон заставил ее выпрямиться и ответить мне таким же колючим взглядом.
— Я знаю. Я там была. Но именно сейчас нужно давить. А я не смогу этого делать, если буду заперта в твоей лесной хижине.
Эзра снова закашлялся, а Дин ухмыльнулся и протянул кулак для приветственного удара.
— Красивый ход, чувак. Прямо образцово-опекающий.
Я просто уставился на него, и Дин медленно опустил руку.
— Или нет.
Я снова повернулся к Ридли.
— Вернись в хижину. Пожалуйста.
Последнее слово добавилось само и я знал, что это мой единственный шанс уговорить ее.
Она на мгновение замялась, и мне показалось, что я ее дожал. Но потом Ридли покачала головой.
— Прости. Не могу. У меня есть дела. Но я дам тебе то же обещание, что дала Трею. Хотя он тот еще предатель.
Я метался между смехом и раздражением и в итоге просто вздохнул.
— И какое же?
— Я буду дома до темноты. Черт, даже до заката. Хочу посмотреть, как солнце садится над твоим красивым озером. Может, даже прихвачу бутылку Ransom, разделим.
Черт бы ее побрал. Я был слаб перед женщинами, которые умеют ценить хороший закат. И еще слабее — перед женщинами, которым нравится мой виски. Я долго смотрел на Ридли, понимая, что остановить ее не смогу ничем — разве что посадить в камеру. Да и тогда не факт, что решетки ее удержат. Так что я сделал единственное, что оставалось.
— Будь осторожна, Хаос. Меня чертовски взбесит, если ты в итоге погибнешь.
Она широко улыбнулась.
— Ты умеешь говорить самые милые вещи, Законник.
Мои ноги упирались в перила задней террасы, пока солнце опускалось все ниже. С каждым миллиметром его движения росли раздражение и тревога. Потому что Ридли все еще не вернулась.
В разгар этих мыслей до меня дошло, что у меня даже нет ее чертового номера. А на самом деле мне нужен был трекер. На фургон. И, возможно, еще один — хирургически вживленный в нее саму.
Пока я прокручивал в голове эту логистику, Боузер поднял голову, и у него дернулись уши. А потом мне показалось, что этот чертов пес ухмыльнулся.
— Это она, да?
Он тяжело поднялся и потопал с террасы, даже не дожидаясь разрешения, как делал обычно.
Я нахмурился, глядя ему вслед.
— Ну уж настолько жалким я не буду.
Так что я остался на месте. Но слух обострился до предела, пока я смотрел на зеркальную гладь озера, ловя каждый звук.
— Кто у нас хороший мальчик? — голос Ридли вплелся в воздух. — Я тоже по тебе скучала. Кажется, у меня тут есть для тебя особенная косточка.
С такими темпами она окончательно испортит мне собаку.
Потом послышался хруст гравия под ногами и шаги по ступеням террасы.
— Вернулась до комендантского часа и все такое, — крикнула Ридли.
Я ничего не ответил. Слишком чертовски злился на себя за то, что мне так не все равно.
Она опустилась в кресло рядом со мной, поставив несколько пакетов.
— Я принесла виски, тайскую еду и косточку для Б-мэна.
Я лишь хмыкнул.
— Да ладно тебе, — поддразнила Ридли, вытаскивая огромную кость и протягивая ее моему псу. — Ты же знаешь, я не могу перестать работать над этим делом.
— Я знаю, — сказал я, все еще не глядя на нее.
— Но тебя это бесит, — сказала она прямо.
Я обдумал это пару секунд, прежде чем повернуться к ней.
— Меня бесит то, что мне не все равно.
Голубые глаза Ридли распахнулись, челюсть отвисла.
— Я… знаешь, Законник, у тебя самые оскорбительные комплименты из всех, что я слышала.
Я не смог сдержать смешок. Он немного сбросил напряжение, звеневшее во мне. Но не его источник. Потому что источник сидел рядом, ее запах — жженный апельсин просачивался в воздух и захватывал мои чувства.
— Надеюсь, ты хотя бы карри взяла.
Она вызывающе приподняла бровь.
— Я похожа на идиотку?
— Хаос, ты выглядишь кем угодно, но не идиоткой.
Легкий румянец тронул ее щеки, и черт возьми, мне понравилось знать, что я на нее влияю. Она наклонилась и начала рыться в пакете, достала коробку и протянула мне. Когда я взял ее, наши пальцы задели друг друга, и во мне что-то дернулось. Не электричество — для такой женщины, как Ридли, это было бы слишком просто.