Это было больше. Словно искры взрывались цепной реакцией по кровотоку. Или миллион нервных окончаний просыпался после столетнего сна. Как бы там ни было, я был по-крупному влип.
Я резко подтянул коробку к себе.
— Спасибо.
Голос прозвучал грубее обычного, и я заставил себя перевести взгляд на еду. Кокосовое карри. Мое любимое.
— Откуда ты знала?
— Спросила у девушки, которая принимала заказ. Подумала, маленький город, ты наверняка там бывал. Вот и поинтересовалась, есть ли у тебя любимое.
Я тяжело сглотнул, беря коробку с рисом к карри.
— Мы с Эм часто заказываем оттуда.
Ридли на мгновение замерла — наверняка осмысливая, что я впервые сам упомянул сестру, без ее наводящих вопросов. Она достала свою коробку с лапшой и пластиковую вилку.
— Я правда не идиотка…
— Я знаю…
— Просто послушай, — перебила Ридли. — У меня нет желания умереть.
Это было хорошо, хотя с моего места все выглядело иначе.
Она прокрутила вилку в пад-тае, который был, судя по виду, набит тофу.
— Я почти четыре года ищу закрытые дела, похожие на дело моей сестры.
Моя рука застыла, пальцы сжались на ложке. Удивляться не стоило. Конечно, Ридли расследовала дело сестры.
— Я нашла их двадцать три.
Ложка выпала у меня в карри.
Темно-синие глаза Ридли наполнились болью.
— И я думаю, что твоя сестра была первой.
32
Ридли
Я наблюдала, как мысли и чувства мелькают на лице Кольта, словно фильм на экране автокинотеатра. На этот раз он ничего не скрывал. Он позволил мне видеть, как в голове у него складывается мозаика, как он понимает, что могло случиться с его сестрой. Где-то в темном уголке сознания он и так это знал. Но теперь все стало реальнее.
— Двадцать три? Ты уверенa? — в его вопросе не было вызова. Скорее, отчаянное нежелание, чтобы это оказалось правдой.
Я кивнула.
— По тем данным, что мне удалось найти. У меня нет доступа ко всем этим удобным базам, которые есть у правоохранителей, так что на поиски уходит больше времени…
— Как? — перебил Кольт, прежде чем я успела разнервничаться и наговорить лишнего.
— Как я искала?
— Откуда ты знаешь, что эти случаи связаны?
Я наконец разжала пальцы, выпуская пластиковую вилку. На коже ладони и пальцев остались тонкие бороздки — настолько сильно я ее сжимала. Вот оно. Момент, когда я выкладываю все и рассказываю ему правду. Момент, когда я до дрожи надеюсь, что он поверит мне — в отличие от тех, кого я пыталась убедить раньше.
Глубоко вдохнув, я сделала единственное, что могла. Начала.
— Все жертвы были блондинками. Возраст — от шестнадцати до двадцати четырех.
Темные глаза Кольта метнулись ко мне. Он не стал вслух высказывать сомнения и не сказал, что этого недостаточно, но я чувствовала их кожей. Поэтому продолжила:
— Все они были спортсменками. Но не просто спортсменками — звездами. Теми, кто выигрывал чемпионаты штата или получал награды.
Кольт наклонился вперед и поставил контейнеры с едой на край перил террасы. Крючок зацепился. Теперь он слушал по-настоящему.
— Все они отлично учились, получали стипендии, состояли во всевозможных списках отличников.
— Все — сверхуспешные, — сказал Кольт, связывая нити воедино.
Я кивнула.
— Каждая из них состояла в Национальном обществе почета.
Он резко выпрямился.
— Ты…
— Проверила всех, кто в этой организации мог иметь доступ к таким данным?
Брови Кольта дернулись. Не от веселья — скорее от удивленного уважения.
— Да, — продолжила я. — Я не могу быть уверена на сто процентов, но по тому, что удалось выяснить, копаясь в их социальных сетях и получив небольшую помощь от одного знакомого хакера…
Я осеклась, заметив, как Кольт нахмурился.
— Ты же понимаешь, что все, что дает тебе хакер, — это плод отравленного дерева.
Я нахмурилась в ответ.
— Мой контакт — нормальный парень. Белая шляпа. Он просто хотел помочь.
— Неважно, хороший он или нет. Это все равно нельзя использовать.
— И не нужно. Потому что то, что он нашел, сняло подозрения со всех троих, кто еще оставался в моем списке.
Кольт вздохнул, откинулся на спинку стула и уставился на воду.
Я уже взвалила на его плечи тяжелый груз, но знала — останавливаться нельзя. Кольт должен знать все.
— Каждую жертву похищали где-то рядом со школьным кампусом или тренировочными базами. Я видела, как он менялся. Сначала это были похищения и сексуальное насилие — он оставлял жертв с обрывочными воспоминаниями в незнакомых местах.