Меня снова пробрала дрожь, сердце колотилось о ребра.
— Пожалуйста, — прошептала я.
Его губы едва заметно изогнулись.
— Боже, ты такая красивая, когда умоляешь. Думаю, это заслуживает награды.
И вот оба его пальца уже за поясом моих шорт. Одним резким движением он стянул их вниз по ногам. Мои голые ягодицы коснулись холодной поверхности стола, и я не смогла сдержать тихий всхлип.
Но Кольт уже вернулся, шагнув между моих колен и глядя на меня сверху вниз. Единственной одеждой, что еще оставалась на мне, был топ, собравшийся кольцом на талии. Его взгляд медленно скользнул по моему телу и остановился между ног.
— Ноги на стол, — сказал он низким голосом, хриплым, шершавым, требовательным.
Я вздрогнула, повинуясь, подняла сначала одну ногу, потом другую. Вся эта поза была оголенной, уязвимой — самая интимная часть меня выставлена ему напоказ.
Темные глаза вспыхнули, в глубине мелькнуло золото.
— Чертовски. Прекрасная. Блестящая. Только для меня.
Мои губы приоткрылись, я беззвучно втянула воздух, пытаясь удержаться за хоть что-то, пока мне казалось, что я могу просто слететь со стола.
Большой палец Кольта скользнул вверх по моему бедру. Шероховатая, мозолистая кожа лишь усиливала ощущения. Потом он раздвинул меня, провел пальцем вдоль щели, и из меня сорвался тихий стон.
— Идеальная.
Его палец обвел вход, но так и не вошел внутрь.
— Кольт.
Я знала, что умоляю. И мне было плевать.
— Обожаю, как мое имя звучит на твоих губах.
Наши взгляды сцепились, и я не отвела глаз.
— Кольт.
Два пальца скользнули внутрь.
— Такая чертовски идеальная заслуживает еще одну награду.
Моя спина выгнулась, когда он начал двигать пальцами — почти лениво, в ритме, который принадлежал только ему. Но каждое скольжение по внутренним стенкам было самой сладкой пыткой.
— Пожалуйста, — прошептала я, глаза сами собой закрылись, пока я ловила каждую искру ощущения.
— Пожалуйста — что? — процедил он.
— Кольт, — выдохнула я.
— Вот моя девочка.
И тут его пальцы исчезли.
Я жалобно всхлипнула, но звук сорвался с губ, когда Кольт опустился на колени. Он сжал мои бедра и потянул меня к краю стола, закинув мои ноги себе на плечи.
— Не кончай, Ридли. Ты скажешь мне заранее, потому что в первый раз, когда я тебя сломаю, я буду внутри тебя.
Его слова вибрировали у самого центра меня, звук и дыхание накрывали волной. Но возразить я не успела — его рот оказался на мне.
Язык описал круг вокруг клитора, дразня, пробуждая чувствительную плоть. Его пальцы снова вошли внутрь, перекручиваясь с каждым движением кисти. Кончик языка действовал точно, безошибочно и я была близка к тому, чтобы рассыпаться прямо сейчас.
Дыхание сбилось, ладони сжались в кулаки, пока я пыталась сдержать оргазм. Губы Кольта сомкнулись вокруг этого пучка нервов, он тянул и дразнил. Все мое тело судорожно дернулось.
— Кольт, — взмолилась я.
Все внутри меня требовало разрядки. Требовало сломаться. Требовало, чтобы это сделал Кольт.
— Кончаешь, Хаос? — прошептал он прямо по клитору.
— Да.
Он оказался на ногах в одно мгновение. Я даже не смогла собраться, чтобы посмотреть на него, впитать весь этот Кольт целиком. Я услышала ремень, затем молнию. Треск упаковки презерватива и Кольт навис надо мной.
Головка коснулась входа. Он смотрел на меня темными глазами.
Грозовыми.
Такими, в которых можно утонуть в открытом море и никогда не выбраться. Я бы пошла ко дну вместе с этим кораблем с радостью.
— Скажи, что я могу взять тебя.
Ответ был только один, и он сорвался с выдохом.
— Да.
Этого было достаточно. Он вошел в меня одним длинным толчком.
Не жестко, но и не нежно. Это был Кольт. Сильный. И чуть грубоватый по краям.
И именно то, что мне было нужно.
Моя спина выгнулась, когда он снова врезался в меня. Ноги обвились вокруг его талии, я цеплялась за него, как могла. Мои стенки дрогнули.
— Еще нет, — прорычал Кольт. — Мне нужно больше этого жара.
Это почти меня добило. Я вцепилась в край стола над головой, стараясь продержаться дольше. Дать Кольту то, что нужно ему.
Он зарычал, оглядывая меня, то, как это движение еще больше обнажило мою грудь. Я вся — напоказ. Для него.
Последняя нить контроля лопнула.
Кольт начал вбиваться в меня снова и снова. Дуга его бедер находила ту самую точку внутри, и мир вокруг расплывался. Пальцы сжимали край стола, укус боли помогал удержать крошечный остаток самообладания.