— Записываем? — резко спросила Райан.
— Да, шеф, — быстро ответил кто-то из офицеров позади меня.
— Хорошо. Тогда заткнитесь.
Кто-то хмыкнул, но звук тут же оборвался — вслед за глухим ударом локтя в живот.
Я проигнорировала все это, не отрывая взгляда от происходящего за стеклом, стараясь посмотреть на тренера Керра свежими глазами — на седину в темных волосах, на глубокие складки у глаз и рта. Я принимала их за следы улыбок, за признаки человека, который часто смеется. Но то, что человек улыбается, не означает, что он не способен быть чудовищем.
Его ореховые глаза метались по комнате, прежде чем остановиться на зеркале. Он смотрел куда-то между мной и Райан. Было не по себе от того, что он уставился в пустоту, но при этом находился так близко. И все же я пыталась заглянуть в эти ореховые глаза, понять, способны ли они оборвать столько жизней, причинить невыразимую боль.
Кольт указал на стул по другую сторону стола.
— Садитесь. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Можете пригласить адвоката. Вам нужен адвокат, Брайан?
Он намеренно назвал тренера по имени. Способ сделать происходящее обычным, будничным разговором, а не допросом.
Керр тяжело сглотнул.
— Нет… мне не нужен адвокат. Ты это знаешь, Кольт.
Кольт откинулся на спинку стула, позволяя тишине разлиться по комнате. Эта тишина была как удав — скользила по полу, обвивала Керра и медленно душила.
Он сглотнул снова — на этот раз заметно.
— О чем все это?
Кольт помолчал еще немного, прежде чем заговорить.
— Расскажи мне про двадцать третье мая, десять лет назад.
Взгляд Керра метнулся в сторону, потом вернулся к Кольту.
— Я рассказывал это миллион раз. У тебя есть записи моих допросов. Все до одной.
— Расскажи еще раз.
— Ладно. Ладно. Я, эм… у нас была тренировка, как обычно. Эмерсон осталась после, как всегда. У нее был запасной комплект ключей от кладовой с инвентарем, так что я оставил ее с машиной для подачи мячей. Когда я ушел, она тренировалась.
Кольт не пошевелился, и я знала: этими штормовыми глазами он пригвоздил тренера к месту.
— Когда ты уходил, там был кто-то еще? — спросил Кольт.
Керр вытер ладони о брюки цвета хаки.
— Нет. Никого больше не было. Мне нужно было убрать остальной инвентарь, прежде чем уйти.
— Но инвентаря там не так уж много, верно? Особенно когда у всех свои ракетки, а Эмерсон все еще пользовалась машиной.
Тренер заерзал на стуле.
— Я немного посмотрел, как она тренируется, дал пару советов, а потом ушел.
— Любопытно. Не припомню, чтобы ты рассказывал это раньше, когда тебя допрашивали.
— Я… я, наверное, забыл. Тогда было очень напряженное время.
— Ага, — процедил Кольт. — Для тебя оно и правда было напряженным. Ничто по сравнению с тем, что пережила моя сестра — когда ее, мать твою, похитили, ударили по голове и бросили в кузов грузовика.
— Я не хотел…
— Конечно, не хотел. А теперь — куда ты поехал, когда ушел из парка?
Дыхание Керра участилось.
— Я немного покатался. Пытался придумать новые упражнения и тактические схемы. Я всегда езжу, когда думаю.
Кольт тихо фыркнул. Это был даже не звук, а удар, почти физический, для Керра.
— Господи, он хорош, — едва слышно пробормотала Райан.
Это было правдой. Кольт медленно, но неотвратимо загонял тренера в угол.
— Потом я заехал на заправку — бензин заканчивался.
И теперь Керр оказался ровно там, где Кольт и хотел. Как муха в идеально сплетенной паутине.
Кольт снова откинулся на спинку стула. Его лица я не видела, но знала: он внимательно изучает тренера, превращая молчание в оружие. Керр заерзал, металл жалобно скрипнул.
— Знаешь, Брайан, — сказал Кольт, — иногда смотришь на что-то слишком долго и перестаешь по-настоящему это видеть. С тобой такое бывало?
Керр открыл рот, закрыл, потом снова открыл.
— Не знаю. Наверное?
Кольт негромко протянул:
— Возьмем запись с заправки. Я всегда зацикливался на времени. На том, чтобы разглядеть твое лицо. Снова и снова проверял, правда ли это ты.
Тренер задрожал, руки так сильно тряслись, что он спрятал их под стол.
Кольт продолжал плести паутину, стягивая нити, создавая идеальную ловушку.
— Я был так сосредоточен на мелочах, что упустил главное. И только когда кто-то другой посмотрел на все это, я наконец увидел ясно.