И теперь я уже не могла представить, что просто уйду от него.
Но мне пришлось бы. Через три дня или через три месяца — не важно. Это убьет во мне часть меня. Ту часть, которую я только начинала любить больше всего.
Кольт остановился у солнечно-желтого дома. Его руки еще мгновение не сходили с руля. Сильные пальцы сжались, потом расслабились и снова сжались. Наконец он поставил машину на парковку и повернулся ко мне.
— Почему бы тебе не поехать со мной в участок? — предложил он. — Можешь засесть в одном из конференц-залов и поработать.
Один уголок моего рта приподнялся.
— Сначала ты не хочешь оставлять меня одну у себя дома. Теперь и у Эмерсона оставаться недостаточно, хотя здесь еще и Трей будет.
Кольт поморщился, глядя на пространство между нами.
— Мне не нравится, что этот Бейкер вышел под залог, и мы до сих пор не знаем, кто на тебя напал. — Он протянул руку и провел пальцами по бледным следам на моем запястье, которые, я знала, к завтрашнему дню станут темнее. — Ненавижу, что это с тобой случилось.
— А я нет.
Взгляд Кольта метнулся к моему лицу.
— Почему, черт возьми?
— Потому что это показало мне то, что я должна была увидеть. Я разорвала деловые отношения, которые вообще не стоило начинать. Если бы Бейкер меня не схватил и не сказал то, что сказал, я бы всегда сомневалась, правильно ли поступила. А теперь я знаю, что правильно.
Кольт долго смотрел на меня, его взгляд скользил по моему лицу, будто лаская.
— Ты всегда умеешь находить светлую сторону.
Мои губы растянулись в широкой улыбке.
— Я стараюсь. А теперь поцелуй меня и иди разбирать завалы работы, которые ты пропустил из-за меня.
Знакомая хмурость снова появилась на его лице.
— Командуешь.
Я наклонилась через консоль, так что до его губ оставалось всего дыхание.
— Тебе это нравится.
— Еще как, — ответил он без колебаний.
Кольт сократил расстояние между нами, его рука зарылась мне в волосы, когда я открылась ему навстречу. Его язык скользнул по моему, напоминая, как быстро он умеет зажигать мое тело.
Я отстранилась, стараясь оборвать поцелуй, прежде чем не залезла к нему на колени прямо посреди подъездной дорожки Эмерсон.
— Хорошего дня, блюститель закона.
Я выскочила из машины прежде, чем он успел сказать еще хоть слово. Закинула сумку на плечо и почти бегом поднялась по ступенькам. Не успела я дойти до крыльца, как входная дверь распахнулась. На пороге стояла Эмерсон, и в ее чертах читалась тревога.
Тяжесть осела у меня в животе. Мне казалось, что за то время, которое я провела здесь на днях, она ко мне привыкла. У меня было ощущение, что она мне доверяет, но, может быть, я ошибалась. Последнее, чего мне хотелось, — причинить ей еще больше боли.
Я открыла рот, чтобы сказать Эмерсон, что могу поехать с Кольтом в участок, но она выскочила вперед и крепко обняла меня.
— Ты в порядке? Он тебя не обидел? Трей сказал, что с тобой все хорошо, но иногда он умеет недоговаривать, чтобы меня защитить.
Эмерсон отпустила меня, но тут же схватила за плечи и оглядела с головы до ног.
Я ничего не могла с собой поделать — я улыбалась ей во весь рот.
Она приподняла брови.
— Ты улыбаешься при воспоминании о каком-то козле, который тебя схватил?
Я покачала головой.
— Я улыбаюсь, потому что приятно, когда о тебе заботятся. И потому что я вспомнила, как ударила этого козла шокером по яйцам.
Эмерсон расхохоталась.
— Трей говорил и про это. Пойдем внутрь. Я как раз заварила чай.
Она махнула Кольту, пока Беар вился вокруг нас, и мы зашли в дом.
Эмерсон повела меня в уютную, теплую гостиную. Пространство было собрано из самых разных цветов, которые каким-то образом идеально сочетались друг с другом. А огромное панорамное окно с видом на задний двор только усиливало это ощущение.
В окно я заметила Трея, работавшего в саду. В стороне стояла тачка, уже наполовину наполненная тем, что выглядело как вырванные сорняки. И я не могла не заметить, что где-то по дороге Трей умудрился лишиться своей футболки.
Опускаясь в одно из двух мягких кресел у окна, я заметила, как взгляд Эмерсон задержался на Трее. Я ее не винила. Если бы я не была так увлечена ее братом, я бы и сама еще немного полюбовалась этим зрелищем.
Звонкий, визгливый лай заставил Эмерсон вздрогнуть. Она оторвалась от окна, щеки вспыхнули. Я наклонилась, чтобы поздороваться с маленьким лаем. В нем, казалось, было больше пуха, чем собаки.
— Кто это? — спросила я, усаживая маленького йорка себе на колени.
Эмерсон потянулась к чайнику, разливая нам чай.