― Ты одна проехала такой путь из Нью-Йорка? ― спрашивает Анита, когда я ставлю свое пиво на стол.
― Да, и это была забавная поездка. Я отлично провожу время.
― Насколько отлично? ― спрашивает Дэкс.
То, как он смотрит на меня, привлекает мое внимание. Это пристальный взгляд, от которого я задаюсь вопросом, знает ли он что-то такое, чего не знаю я.
― Прости. Что ты сказал? ― спрашиваю я.
― Насколько отлично ты так далеко от дома проводишь время? Тебе нравится в «Жемчужине»? ― снова спрашивает он.
― Ты знаешь, что это он ее построил? ― говорит Бенни, хотя я едва его слышу. ― И все эти изделия из дерева, которые ты видишь — это все тонкая работа, удостоенная наград. Если бы это не было таким экстраординарным… и прочным, уверен, оно бы попало на станицы лучших архитектурных журналов.
― Я очень хорошо провожу время, ― отвечаю я. ― Спасибо, что спросил.
― Дэкс два года подряд получал высшие награды по деревообработке, хотя он слишком скромен, чтобы кому-то об этом рассказывать, ― говорит Сара, и мне тоже ее едва слышно, пока Дэкс не сводит взгляда с моего лица. ― А ты знаешь, что этот обеденный стол построен без применения гвоздей, или болтов, или еще чего-либо?
― Кажется, это называется шиповая вязка, ― говорит Бенни, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Дэкса. ― Правильно, Дэкс?
― Тогда оставайся, сколько пожелаешь, ― говорит Дэкс, его взгляд непоколебим, и я практически ощущаю себя под какими-то чарами.
А может это просто пиво крепче, чем я думала.
Я улыбаюсь.
― Спасибо, Дэкс. Так и планирую.
― Так, если человек не может больше пописать, он может использовать пенис для, ну типа, для своих грязных делишек? Понимаете, для секса?
Мы все выплевываем свое пиво, или что бы там еще ни было у каждого во рту, и смотрим на Диами. Сара и Бенни в недоумении уставились на него, пока Анита прикрывает свой рот, и трудно разобрать, от шока или от веселья. Дэкс, опираясь локтем на стол, прижимает кулак ко рту, борясь с желанием рассмеяться. Но лицо Диами остается серьезным. По крайней мере, он любознательный.
Я смотрю на Сару, а затем на Бенни, и надеюсь, что поступаю правильно.
― Могу я ответить на его вопрос?
― Пожалуйста, ― произносит Сара, после чего снова замолкает, и под столом снова слышна какая-то возня.
Бенни просто кивает головой, делая глоток пива.
― Ответ — да, может. Потому что система, которая отвечает за мочеиспускание, и та, которая отвечает за создание детишек, ― я делаю паузу, чтобы посмотреть на Сару и Бенни, на что они кивают головой, ― совершенно не связаны. Они просто в определенной точке разделяют одно пространство. То, что кто-то больше не может помочиться, потому что их почки не работают, не означает, что они не могут, эм, заниматься сексом.
Диами открывает рот, чтобы еще что-нибудь спросить, когда Анита внезапно поднимается, громко опуская ноги на пол.
― Кто в настроении для мороженого? Думаю, сейчас мороженое не помешает, да?
И судя по тому, как все поднимают руки, думаю, что остальные тоже в настроении для мороженого.
Спустя час я уже выпила три бутылки пива, и даже не спорю с Дэксом, когда он говорит, что отвезет меня обратно в «Жемчужину». Он подгонит мою машину утром и попросит, чтобы один из братьев Виллеров его забрал.
― Почему кто-то должен за тобой заезжать, если завтра я могла бы отвезти тебя сама? ― говорю я, когда он открывает для меня дверцу, и я сажусь на пассажирское место. ― К тому времени у меня же уже будет машина.
Он пожимает плечами.
― Ладно.
А потом он закрывает дверцу, обходит машину и садится за руль. На крыльце стоят Анита, Сара и Бенни, наблюдая за всем и ухмыляясь. Я хотела, чтобы они вернулись в дом, но они настояли, чтобы проводить меня в паре с объятиями и поцелуями, словно мы одна семья. Мне интересно, ведут ли они себя так со всеми арендаторами, или только с теми, кого умудрился потревожить Дэкс.
Когда Дэкс поворачивает ключ в замке зажигания, я на прощание машу собравшейся на крыльце компании провожающих, смеясь при этом. Я несколько месяцев так много не улыбалась, поэтому мои щеки болят. А почему бы и нет? Они хорошенько сегодня постарались, и мне понравилась каждая минута этого вечера.
После ужина и мороженого они бы позволили мне просто остаться там с ними, ничего не делая, но я этим не воспользовалась. Не могу ничего с собой поделать, но я рада и, одновременно, испытываю зависть. Рада тому, что они такие, какие есть, и между ними нет ни грамма отдаленности, но я также завидую, потому что мне хотелось бы чего-то похожего и в своей жизни, даже не смотря на подшучивания над бедным Дэксом, который мужественно это переносит, хотя подозреваю, что он получает от этого удовольствие. В отличие от Дэкса, в котором, по-видимому, все души не чают, жизнь приемного ребенка, чаще всего, если не всегда, упирается только в надежду и ничего больше.