Харлоу делает глубокий вдох, и я почти ощущаю ее облегчение, когда она кивает головой и улыбается. И что мне точно никогда не надоест в Харлоу, так это ее улыбка.
― Если ты можешь, я буду признательна, ― отвечает она. ― Но что делать с Фрэнком? Что если он подаст на тебя в суд за то, что ты ударил его?
― Пускай подает. Для этого у меня есть мои юристы, и он был на моей частной территории. Не меняй тему, Харлоу. Я могу тебе помочь, точнее, я уверен, черт побери, что готов сделать все, что в моих силах, чтобы свести тебя с кем-то получше, чем этот засранец. Потребуется парочка звонков, но с ним ты не будешь вести себя как послушная овечка или что-либо в этом духе.
Она сухо посмеивается.
― Думаю, на самом деле я больше Тельма, чем Луиза, правда?
― Я бы так не сказал, не после того, через что ты прошла. И ты по-прежнему не опускаешь рук, так что, кто его знает? Может, именно поэтому ты села в машину и отправилась на запад, и поэтому ты сейчас здесь вместо того, чтобы возвращаться обратно, ― отвечаю я, убирая пряди волос с ее лица. ― У тебя были какие-нибудь планы на сегодня?
― Нет, только избавиться от Фрэнка и сохранить то, что принадлежит мне.
― Хорошо. Как только я свяжусь с Коулом, и он даст мне имена адвокатов, с которыми ты сможешь поговорить, я сообщу тебе, чтобы ты не думала, что я бросаю слова на ветер, пока ты разбираешься со своими делами. Сойдет?
― У меня есть все необходимые документы, они в спальне, так что я просто пойду переоденусь и принесу их, ― уходя, говорит она, но я беру ее за руку, и она останавливается, в недоумении глядя на меня. ― Что?
― Ты больше похожа на Луизу, чем думаешь.
Спустя четыре часа, включая перерыв на обед, доставку которого я заказал из одного из моих любимых ресторанов, Харлоу по-прежнему разговаривает по телефону. Я мог бы съездить в город, чтобы перекусить, но мне не хотелось оставлять ее одну, на случай, если Фрэнк решил бы вернуться. Он оставил ей документы, которые хотел, чтобы она подписала, что очень пригодится, когда настанет время подавать на этого засранца в суд за злоупотребление служебным положением.
Но это дело Харлоу и ее новых юристов, и я очень надеюсь, что суд разрешит ей сменить адвоката. На этот раз, я хочу, чтобы она отобрала все у этого ублюдка, за которого вышла замуж, и из-за которого, черт побери, прошла через столь многое, что захотела всадить себе пулю в голову.
«Спокойно, Дэкс. Это не твоя битва».
Но мысль о том, как близка она была к тому, чтобы покончить со всем, меня по-прежнему приводит в ярость, особенно после всего услышанного из своей мастерской. Если я правильно понял, Маркус был ее мертворожденным сыном, и еще даже года не прошло после его потери, что означает, что Джефф подал на развод практически сразу после случившегося. Какой нужно быть хладнокровной сволочью, чтобы так поступить с горюющей матерью? «Мне плевать, что она сделала, чувак, но подавать на развод, пока она скорбит? Я этого не понимаю».
***
Доска из вишневого дерева передо мной испытывает всю тяжесть моих эмоций, японский рубанок выплевывает длинные развертывающиеся ленты древесины на пол. Теперь это доска бесполезна, правда, и если я продолжу в том же духе, то останусь ни с чем, кроме станка под ней.
― Привет. Ничего, если я зайду?
Голос Харлоу вырывает меня из моих мыслей, я поворачиваюсь и вижу, что она стоит у двери, босиком, в голубом топе и в хлопковых брюках свободного кроя. Ее волосы собраны в хвост, хотя пара прядей обрамляет ее овальное лицо.
― Тебе всегда здесь рады.
― Я только что оторвалась от телефона, и думаю, что все уладила со своей стороны. Они позвонят мне, как только узнают, что решил судья, ― продолжает Харлоу, когда останавливается передо мной. ― Итак, можешь показать мне, как это работает?
― Конечно, ― отвечаю я, когда машу ей рукой, показывая встать между мной и станком.
Я чувствую аромат розового масла на ее волосах, и это возвращает меня к теплому ощущению ее тела, прижимающегося ко мне, все прочие мысли исчезают. Когда я направляю ее движения, одну руку вверх и в сторону от станка, а другую кладу на противоположную сторону станка, я ловлю себя на том, что прижимаю ее тело к своему.
«Просто покажи ей как это делать. Об остальном не думай».
Я кладу одну руку поверх ее, а другую на ее плечо, и делаю глубокий вдох.
― Готова к своему первому уроку по ручной резке в японском стиле?
Она кивает. Обожаю то ощущение, когда ее волосы касаются моей руки, но я заставляю себя сосредоточиться на своей руке, лежащей поверх ее, и медленно направляю ее руку, чтобы она придвинула к себе рубанок. Для этого требуется приложить усилия, и я чувствую, как напрягаются мускулы на ее спине, когда она отстраняется назад, двигая рубанок до тех пор, пока не доходит до конца доски. Затем мы еще раз повторяем этот процесс.