― Так, почему ты спрашиваешь об этом Джеффе? Из того, что я слышал, он какой-то известный хирург, но и его жена тоже. Она одна из ведущих хирургов-трансплантологов в стране. Или была, если верить слухам, ― говорит Коул.
― Каким слухам?
― Моя кузина, Джен, работает в Общественной больнице Миллера, и она рассказывала мне, что доктор Джеймс полгода назад покинула больницу. Вот она занимается своими повседневными делами, а уже на следующий день ― ее нет, ― отвечает Коул.
― Халатность?
― Я не особо в курсе, но Джен сказала, что Джефф пригрозил Совету директоров, что перейдет в другую больницу, если они не отпустят ее. Так как он ― глава трансплантационной хирургии, я уверен, что Совету пришлось тщательно обойти эту ситуацию, чтобы она не подала на них в суд. Но знаешь что? Джен говорила, что у доктора Джеймс были причины их засудить. Медсестры считают, что это было преследование, и что ее репутация безупречна. У них совершенно не было причин убирать ее таким образом. Меня не волнует, что два доктора находятся в разгаре тяжелого развода под одной крышей ― это, конечно, плохо, но существуют способы обойти ситуацию юридически, ― выдыхает Коул, прежде чем продолжить. ― Джен также сказала, что у доктора Джеймс случился нервный срыв, после того, как она родила. Врачи не смогли спасти ребенка, и после такого ничего не могло спасти их брак. Они пять лет пытались завести детей.
― Джен хорошо осведомлена, ― бормочу я, мои мышцы напрягаются при мысли о Харлоу и ее ребенке.
― Она работает в операционной, поэтому была там, когда все это происходило. Джен говорила, что все то время, пока его жена была беременна, у Джеффа был роман со своей помощницей. Все, кроме его жены, знали об этом. Доктор Джеймс была слишком занята, занимаясь своими рабочими делами и беременностью. Не могу понять, почему она просто не ушла в ранний декретный отпуск?
Если до этого я ненавидел этого мужика, то теперь я ненавижу его еще больше.
― Что-нибудь еще происходило?
― Не, просто обычное дерьмо при разводе, которое ты бы никому не пожелал, ― отвечает Коул. ― А у двух успешных людей, таких как Джефф Гарднер и Харлоу Джеймс, в итоге все сводится к деньгам. Кто что получит, сколько, снижение, повышение стоимости недвижимости, и так далее. Жаль, что она затянула с разводом, потому что теперь ему точно не удастся провести свою помпезную свадьбу в Хэмптонсе.
― Как ты можешь ее винить? И свадьба так скоро после смерти их ребенка? Еще ведь даже и года не прошло, ― кипя от гнева, говорю я.
― Да, не прошло.
― Ты можешь поверить, что ее адвокат прилетел в такую даль, чтобы она подписала согласие отдать свою часть недвижимости в Хэмтонсе? Как он сказал, дословно: «Будь хорошей девочкой и подпиши», после такого она и сказала ему проваливать.
― Это было непрофессионально с его стороны. И пролететь весь путь до Нью-Мексико к своему клиенту ― не очень разумно, ― говорит Коул, теперь его голос звучит серьезно.
― Я ударил его.
― Это тоже было не очень разумно с твоей стороны. Очень надеюсь, что когда ты это сделал, он был на твоей территории. Тем не менее, это то, с чем я буду разбираться, когда он подаст на тебя в суд.
― Когда он подаст на меня в суд?
Коул посмеивается.
― Что я могу сказать? Он ― юрист, и я тоже. Мы одного поля ягоды. Но тебя представляет одна из лучших фирм в городе, так что, даже если он это сделает, ты в надежных руках.
― Спасибо за поддержку, ― с иронией отвечаю я. ― Я это припомню, когда Майли пришлет мне информацию о размерах ванны, которую она хочет в качестве свадебного подарка для вас.
― Эй! Не делай мне проблем с моей девочкой, ― протестует Коул, после чего на несколько секунд замолкает. ― Дэкс, скажи, если это не так, приятель, но эта женщина тебе действительно нравится.
Ко мне возвращаются воспоминания о том, как Харлоу проявляет первые шаги мне навстречу, и внутри все сжимается. Этот поцелуй стал сюрпризом, хотя он, безусловно, не был нежеланным.
Я смотрю в сторону главной спальни, где спит женщина, которая никак не выходит из моих мыслей.
― Даже если нравится, не болтай об этом, хорошо?
Спустя час Харлоу просыпается, но она ничего не говорит, просто лежит, глядя в потолок. Все это время я наблюдаю за ней, запоминая контуры ее скул, форму носа, даже точное местоположение того, что похоже на шрам от ветряной оспы на ее левом виске.