― Нет, ― нахмурившись, отвечает Клаудия. ― Он занят.
― Мне не послышалось, это Большой Д? ― доносится голос из коридора, и Клаудия закатывает глаза, пока губами произносит «везучий гад», и отодвигается от стойки.
Я морщу нос на ее реакцию, и она еще больше раздражается.
Сказать, что наш разрыв с Клаудией не прошел гладко, было бы преуменьшением, учитывая, что она до сих пор на меня злится. Гэйб, Клаудия и я выросли вместе, и я встречался с ней со старшей школы. За всю жизнь серьезные отношения у меня были только с двумя девушками, с ней и Мэдисон. Но почему-то Клаудия считает, что я бросил ее ради Мэдисон, даже несмотря на то, что это она первой изменила мне с каким-то парнем, с которым познакомилась у бара в Альбукурке, не зная, что я тоже был в городе на тех выходных, и в том же клубе, надеясь удивить ее. Парень сам все разболтал, когда пошел отлить в мужской туалет.
«Приятель, тебе нужно больше внимания уделять своей подружке. Я только что трахнул ее, и ей понравилось».
Парень был настолько пьян, когда говорил это, что едва мог держаться в вертикальном положении, но мне было плевать. Менее чем через минуту он стал пьяным, лишившимся парочки зубов и цепляющимся за писсуары, пока в итоге не поскользнулся и не упал лицом в мочу. Он был первым на кого я напал и был бы последним, если бы не адвокат Харлоу. Мои родители и Нана потратили все лето на мое обуздание, решая проблему управления гневом, хотя позже мама призналась, что поступила бы также, будь она мужчиной.
Помню, я спросил ее: «А что бы ты сделала, если бы это была женщина?»
«Точно также врезала бы ей, чтоб искры из глаз полетели».
Позже Клаудия сказала мне, что она сделала это, чтобы заставить меня ревновать, надеясь, что я буду больше времени проводить с ней, нежели со своим наставником Такеши-сан по искусству японских столярных изделий. Прошло четыре года, а она по-прежнему смотрит на меня, как будто я самый презренный человек на земле, отдающий предпочтение своему ремеслу. Я бы ни на что не променял этот опыт, учитывая, что годом позже Такеши-сан не стало.
Гейб выходит из кабинета и приглашает меня войти. Я открываю дверь, игнорируя Клаудию, когда она раздраженно проходит мимо меня. Если бы она не была кузиной Гейба, то ее давно бы уже уволили, но она знала, что ей это не грозит. И, естественно, я закрываю на это глаза. Таос ― маленький город, и мы трое выросли вместе. Мы с Клаудией были первыми друг у друга ― первой любовью, первым сексуальным опытом, первым разрывом, хотя последнее повторялось несколько раз. Возможно, однажды мы просто посмеемся над этим, но это случится не сегодня.
― Говорю тебе, ты ей до сих пор нравишься, ― посмеиваясь, произносит Гейб. ― Ты же до сих пор один, верно?
― Заткнись.
Гейб смеется, когда быстро обнимает меня. Вероятно, он бы возненавидел меня за то, что я разбил сердце его кузине, если бы не был в той уборной вместе со мной и не услышал того, что сказал тот паренек.
― Думал, что ты появишься в городе не раньше, чем через две недели.
― Да, но в моем графике все изменилось, ― отвечаю я. ― Неудивительно, что отец ведет себя, словно «что значит, я должен приехать туда и взять все под свой контроль?». Но он знает, что ему не стоит возмущаться. Он тоже считает, что мне нужно восстановить свои силы, как и Нана.
Гейб закатывает глаза.
― Ну, ты должен делать то, что должен, приятель. Ты получаешь награды, безусловно, но иногда, ты просто обязан найти время встретиться со мной, ― он делает паузу и глубоко вздыхает. ― Итак, ты здесь в качестве пациента. Впервые. Что-то подцепил, или как?
Я уставился на него.
― Кажется, ты потерял чувство юмора где-то по пути между Флагстаффом и Таосом.
― Мне нужно, что бы ты сделал мне анализ, ― говорю я, перенеся вес с ноги на ногу. ― Знаешь, что-то из того, где видно, есть ли у тебя венерическое заболевание, что-то в этом роде. И есть ли ВИЧ. Что там нужно взять, чтобы доказать, что человек чист?
― Ты на полном серьезе, да?