― А ты как думаешь?
― Тебе придется пописать в стаканчик.
― Будет сделано.
― Я возьму у тебя соскоб со щеки, как показывают в «Место преступления» (прим. американский сериал про работу сотрудников криминалистической лаборатории).
Я пожимаю плечами.
― Зубы я почистил, так что мое дыхание тебя не убьет.
― Мне придется взять кровь.
Я улыбаюсь.
― Вперед, приятель.
Гейб глубоко вздыхает и хлопает меня по плечу.
― Ладно, начнем.
Одна из его медицинских сестер еще была в офисе, наклеивая стикеры на флаконы, ― сегодня точно удачный день. После того как она берет у меня соскоб со слизистой оболочки щеки и просит помочиться в стаканчик, она предлагает мне присесть напротив нее и зажать руку в кулак, пока завязывает резиновый жгут вокруг моего бицепса. Я даже не могу посмотреть на бейджик с ее именем, чтобы завести непринужденный разговор, не с таким сумасшедшим сердцебиением, когда я ощущаю, как игла пронзает мою кожу. Через пару минут она заканчивает, и я глубоко вздыхаю, когда она говорит мне прижать пальцем кусок марли и заклеивает его пластырем. Так как я ― тот, кто не выносит иглы и вид крови, мне не верится, что я это делаю.
― Пожалуйста, еще раз проверьте свое имя на стикерах, ― говорит она, прежде чем указать на несколько листков медицинских бланков, и вручает мне ручку. ― Подпишите здесь и укажите свое имя.
Как только я заканчиваю подписывать бланки, я спешу из комнаты и встречаю в коридоре Гейба.
― Итак, кто она? ― спрашивает он, подзывая меня в свой кабинет и предлагая присесть. ― Раньше ты никогда не просил меня о таком. Но не волнуйся. Я никому не скажу. Твоя информация конфиденциальна.
― А Клаудия?
― Если она не хочет, чтобы наш офис имел проблемы с законом о конфиденциальности медицинских данных пациентов, тогда она не проболтается. Но я могу завести результаты в «Жемчужину», как только их получу, так чтобы их больше никто не увидел. Хочешь, чтобы я это сделал?
― Было бы отлично. Сначала набери меня, на случай, если меня не окажется в «Жемчужине».
Гейб хмурится.
― Ты остановился у Наны? Чего вдруг?
― Потому что мой дом арендуют, ― я задаюсь вопросом, как много я должен ему рассказать, но решаю, что сегодня неподходящий день для объяснений. ― На самом деле, все запутанно.
― Чего так? ― Гейб с любопытством смотрит на меня. ― Ты же не думаешь, что что-то подцепил?
Я качаю головой.
― Черт, нет. Может быть, я и таскаюсь по бабам, но я за безопасный секс.
― Но…?
Я вздыхаю. Нет, пока я не готов никому рассказывать.
― Ты же знаешь, что делать, приятель.
― Это она тебя попросила?
Я начинаю подниматься с кресла.
― Нет. Это моя инициатива. В любом случае, позвони мне, как только получишь результаты, ладно? Не хочу занимать твой обеденный перерыв.
― Это та женщина, с которой ты на днях ужинал? Все только и говорят об этом.
Нахмурившись, я сажусь обратно. Я знаю, что Таос ― небольшой городок, но чтобы настолько.
― О чем все говорят?
― Диами рассказывал своим одноклассникам о тете-докторе, которую Дэкс привел к ним на ужин, ― усмехаясь, отвечает Гейб. ― Он сказал, что она рассказала ему, как работает пи-пи.
― О, здорово, и я не сомневаюсь, что многое из того, что она поведала, теперь утрачено в этом рассказе.
Я делаю мысленную пометку сказать Диами перестать трепаться о моей личной жизни, или я скажу Санте, не дарить ему на Рождество Х-box.
― Теперь ты в курсе, почему Клаудия пререкается с тобой, опять.
― Она не может перестать надеяться, что мы снова сойдемся, ― говорю я. ― Разве она не встречается с, как его, Тони?
― Тони? Не-а, больше нет. Он работает над каким-то сериалом в Ванкувере, но она не захотела туда переезжать. Можешь представить Клаудию там? Она типичная жительница юго-запада, это даже не смешно.
Мы оба, смеясь, качаем головами, понимая, что ничем не отличаемся от нее. Я даже себя там не могу представить. Я слишком люблю солнце. Точно также, как и мама, я терпеть не могу снег, и поэтому никогда не мог понять, как она вынесла Нью-Йорскую зиму, когда училась в Колледже Хантера. Она познакомилась с отцом, когда вместе с друзьями зависала в одном из баров в Мидтауне. Он по старинке ухаживал за ней, даря ей букеты цветов, водя на ужины и пикники в парке, и даже писал ей любовные письма, когда она возвращалась на каникулы в Таос, что по существу покорило даже сердце Наны.
После того как они поженились и родилась Сара, мама попыталась прижиться на Манхэттене. Брокерская компания отца находилась как раз в Финансовом Округе, но в итоге, она больше не смогла терпеть ежедневные автомобильные сигналы и крики сердитых жителей Нью-Йорка. К тому времени, как она забеременела мной, мама решила переехать обратно, к Нане, и папе пришлось смириться с этим. Черт возьми, он до сих пор с этим мирится, хотя на этот раз, он может следить за делами моей компании из Флагстаффа, и время от времени заскакивать, чтобы поздороваться с Сарой и Наной.