― Трансплантационная хирургия? ― спрашиваю я.
― Ты хоть представляешь, как долго нужно учиться, чтобы этим заниматься? Я об этом могу только мечтать. Ассистент Главы Трансплантационной Хирургии в Общественной больнице Миллера! Она даже помогала в ее организации!
Из-за такого энтузиазма Гейба я не могу сдержаться от чувства гордости, пока стараюсь, как можно более непринужденно, пройти к холодильнику и взять бутылку воды. Нужно оставаться сдержанным, словно я не схожу с ума от мысли, что придумать, чтобы уговорить Харлоу остаться дольше, чем она планировала. Может, тогда мы смогли бы получше узнать друг друга, не испытывая натиска приближающегося отъезда. Я прислоняюсь к кухонной раковине и смотрю на Гейба, открывая крышку и делая глоток воды.
― Спасибо, дружище, что завез мне результаты анализов. Извини, что не отвечал на сообщения. У меня был выключен телефон.
― Я же обещал, что завезу, поэтому так и сделал. И здесь я не доктор, но это все ради нее, да? Анализы?
Я пожимаю плечами.
― Может быть. Или мне просто самому было интересно, понимаешь?
― Какой бы ни была причина, приятель, в любом случае, такие вещи всегда полезно знать, ― продолжает Гейб, прежде чем его брови хмурятся, а голос становится ниже. ― Послушай, не пойми меня неправильно, ладно, но кое-кто из тетушек волнуется. Разве она не старше тебя?
И тут срабатывает мой защитный рефлекс. «Какого черта?»
― Ну, и что?
― Это не беспокоит тебя? ― Гейб с любопытством рассматривает меня, прежде чем развернуться к стеклянным дверям и выглянуть во двор, где мы видим, как Харлоу общается с Наной, Лети и Алексом. С ними еще стоят Сара и Бенни, и все над чем-то смеются, над тем, что говорит Летти. Харлоу держит на руках одну из четверняшек с розовой лентой на голове, и мое сердце сжимается. Харлоу вся светится, воркуя с трехмесячной малышкой, которая смотрит на нее и протягивает к ней свою пухленькую ручку, чтобы прикоснуться к лицу Харлоу.
― А должно? ― раздраженно спрашиваю я.
Мое терпение внезапно начинает иссякать.
― Ты поэтому и пригласил ее, чтобы указать мне на это, словно я понятия не имею о ее возрасте? Кто я, по-твоему? Идиот?
Гейб поднимает руки в насмешливой капитуляции.
― Ух, ты! Дэкс, остынь, ладно? Я просто спросил, вот и все. Я ни на что не намекаю, Богом клянусь, приятель.
― Тогда зачем спрашиваешь? Это вас не касается, доктор.
Я закручиваю колпачок обратно на бутылку воды и выхожу, но Гейб останавливает меня, положив мне на предплечье ладонь.
― Послушай, Дэкс, я просто беспокоюсь о тебе. Она все еще замужем, черт возьми, за гребаным Главой Трансплантационной Хирургии, святые небеса.
― Она разводится, ― сквозь стиснутые зубы произношу я. ― Они еще в браке, но она над этим работает. Этого достаточно?
Гейб вздыхает.
― Ладно, прости, я лезу туда, куда не следует. Думаю, здесь не о чем беспокоиться.
― Не о чем. С каких пор ты обо мне беспокоишься?
― С тех пор, как тебя подкосило после измены Клаудии. Ты помнишь, что едва не убил Тони в том туалете? Что если бы меня там не оказалось? ― спокойным голосом отвечает Гейб. ― Слушай, я не хочу видеть, как тебе причиняют боль, ясно? То есть, мне на самом деле нравится Харлоу, и я не осуждаю тебя.
― Так в чем дело?
― Ни в чем, она тебе просто нравится, и, честно говоря, я очень за тебя рад, ― говорит Гейб. ― Ты же знаешь, я что угодно для тебя сделаю. Ты ― мой брат, только от другой матери, помнишь?
Он хлопает меня по плечу, что вырывает меня из моего раздражения, и я делаю глубокий вдох и выдох.
― Ладно, пойдем во двор, пока никто не начал спрашивать ее, что означает цвет их мочи.
Но когда мы с Гейбом выходим на улицу, очевидными становятся два факта, которые мы с Харлоу не можем отрицать, и не важно, как бы я не старался их игнорировать. Харлоу намного старше меня, и она до сих пор, технически, замужем.
Два часа спустя, когда кузины и друзья Гейба организовали импровизированную группу мариачи, завывающую на заднем дворе, я наконец-то застаю Харлоу одну на кухне, сбрасывающую бумажные тарелки в мусорный ящик (прим. один из самых распространенных жанров мексиканской народной музыки). Не сказав ни слова, я беру ее за руку и веду в прачечную, единственную пустую комнату в доме Васкесов. Меня не заботит, что сушилка включена, а стиральная машина стучит по стене, когда начинается отжим. Я беру в ладони лицо Харлоу и накрываю ее долгим и страстным поцелуем, зажав ее между собой и стеной. Я ни одной женщины никогда не желал так, как желаю ее, и дело не только в том, что мне хочется трахнуть ее прямо здесь и сейчас, мне хочется просыпаться с ней рядом каждый день. Это до смерти пугает, но что-то во мне изменилось, когда я увидел ее с ребенком Летти на руках.