― Она воспитала замечательного сына, ― говорю я, со стыдом сдерживая слезы.
«А что, если бы в ту ночь я все-таки покончила с жизнью там, где он построил дом, чтобы почтить память своей матери?» Я поднимаю глаза на Дэкса и изучаю контуры его лица, плавный изгиб его римского носа и его густые темные ресницы, которые от природы подкручены вверх, делающие его голубые глаза еще ярче. Его борода подчеркивает его сильную челюсть, на которой виднеется ямочка на подбородке. Я подношу руку к его лицу, позволяя себе провести пальцами до уха, чтобы дальше ощутить его короткие волоски на затылке.
― На что ты смотришь? ― бурчит Дэкс, отрывая взгляд от горизонта и глядя на меня.
Через час уже стемнеет.
― На тебя. Я смотрю на тебя.
― И что ты видишь?
Я переплетаю наши пальцы и подношу к губам его руку. «К черту всех, а также их мнение о том, что он слишком молод для меня».
― Я вижу мужчину, Дэкс. Я вижу тебя.
― Спасибо.
Дэкс улыбается и целует мою руку, прежде чем обнять меня. Несколько секунд мы молчим. Мы просто наслаждаемся видом перед нами, и хотя по мосту проезжает несколько машин, и ощущается, как эта конструкция вибрирует у нас под ногами, я не боюсь. Я чувствую себя в безопасности.
После этого он делает глубокий вдох и затем выдыхает.
― Харлоу, ты сильно хочешь забеременеть?
Я напрягаюсь, несмотря на то, что Дэкс еще сильнее прижимает меня к себе. Я могу ему соврать, так же, как дважды обманывала его о том, что пью таблетки, когда на самом деле я этого не делаю, или я могу просто сказать правду. «Разве он ее не заслужил? Если я сейчас потеряю его из-за своей лжи, значит, так тому и быть. Чем раньше мы покончим с этой интрижкой, тем лучше будет для каждого».
― Скажем, раньше это было все, чего я хотела, ― тихо отвечаю я.
― Раньше? А теперь? Ты до сих пор настолько сильно этого хочешь, что готова соврать мне о том, что принимаешь таблетки? ― спрашивает он, и его голос пугающе спокойный. ― Возможно, я ошибаюсь…
― Нет, ― говорю я, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. ― Ты прав. Я не принимаю таблетки, и я очень сожалею о том, что соврала тебе. Мне не стоило, но…
― Но, что?
Его темно-синие глаза выглядят жестче в надвигающихся сумерках.
― Я давно не принимаю таблетки, так как не могу забеременеть самостоятельно, без медицинской помощи.
― Ты могла бы мне сказать это, вместо того чтобы обманывать меня. А если ты забеременеешь?
Я качаю головой.
― Я не могу; видит Бог, я пыталась. Врачи не знают причины, хотя некоторые предположили, что у меня ранняя менопауза. Они назвали это преждевременной недостаточностью яичников. С моей удачей я поставила все остальное выше детей, и к тому времени, когда мне захотелось родить, стало уже слишком поздно.
― Тебе когда-нибудь приходило в голову, что проблема могла крыться в Джеффе?
― У него будет ребенок с его секретаршей, Дэкс. Как проблема может быть в нем? ― огрызаюсь я, отходя от Дэкса и хватаясь обеими руками за перила, смотрю на одинокий грузовик, свисающий с хребта. Я заставляю себя сосредоточиться на нем, и не важно, насколько ужасно это выглядит, кто знает, столько лет этому серому металлу.
― Прости, что соврала тебе. Мне очень жаль. Но единственная причина, по которой я когда-либо беременела, была ЭКО. Четыре попытки. Три из которых закончились выкидышем, а четвертая... ну, Маркус родился мертвым. Знаю, это звучит эгоистично, но мне просто хотелось... не знаю... ощущать тебя. Полностью.
Мои щеки горят, когда я произношу последнюю часть, но я не вру. Я хотела Дэкса и все, что он мог мне дать. Мне хотелось всего, что я могла получить, хотя бы на тот момент, когда мы были вместе, до того как все рухнуло, прямо как машина в ущелье. Эгоистично, но я получила то, что хотела. И честно говоря, каковы шансы на счастливый конец?
Я чувствую, как Дэкс изучает выражение моего лица, но не могу посмотреть на него, не тогда, когда я похожа на отчаявшуюся женщину, которой хочется детей настолько, что она готова сделать и сказать все, что угодно, лишь бы забеременеть. Именно так я и делала. У меня нет оправданий моему поступку, и, наверное, мое молчание говорит Дэксу о многом.