Когда мы с Тоддом проходим мимо гостиной, Сойер отрывается от игры и кивает мне, прежде чем замочить навороченной пушкой каких-то плохих парней на плоском экране. У братьев такой же, как и «Жемчужина», экодом с тремя спальнями, только, на мой взгляд, более органичный, с наклонными линиями и скульптурными акцентами. Как и в «Жемчужине», он оснащен хранилищем и фильтром для воды, комнатой управления всеми солнечными батареями, а также теплицей. Моя теплица кажется заросшим лесом по сравнению с их, но они делают лучшее из того, что имеют, выращивая каждый год овощи, фруктовые деревья, авокадо и лимоны. Здесь даже где-то есть банановое дерево и кустарник австралийского ореха, а еще посажены семена, привезенные с Гавайских островов и тщательно взращиваемые последние пять лет, может и дольше.
― Видели что-нибудь интересненькое за последнее время? ― спрашиваю я, кивая в сторону телескопа у окна, когда мы с Тоддом стоим перед одной из его книжных полок.
Он проводит указательным пальцем по книгам, пока не останавливается на той, на которой написано «Дракула», и вытаскивает ее. Эта книга в твердом переплете, поэтому Тодд превратил ее в тайник, в котором прячут ключи и прочие ценности в отверстии, вырезанном в страницах. Обычно он прячет там лекарственную марихуану, но не в этот раз.
― Не-а, только какую-то женщину... и мужика, который никак не может оторвать от нее свои руки. О, подожди, это же ты.
Я пристально смотрю на него, а потом говорю:
― Заткнись, и перестаньте подглядывать за людьми.
― Эй! Кто подглядывает? ― ворчит Сойер, хотя он все еще сосредоточен на экране, когда я опускаю руки в отверстие внутри книги. ― Я, вообще-то, смотрю на звезды, Дэкс. Тодд, вот о ком тебе нужно беспокоиться.
― Так ты хочешь их забрать? ― спрашивает Тодд, когда я большим и указательным пальцами беру пулю, все еще находящуюся в гильзе. ― Потому что мы могли бы использовать их, практикуясь в стрельбе. Все равно хочешь забрать этих малышек?
― Нет, если хочешь их оставить, отлично. Если нет, я отдам их Нилу.
Нил — это друг-полицейский из Альбукерки. Конечно, если я их передам ему, то он обязательно задаст мне намного больше вопросов, и главным будет: «А где чертова пушка, мужик?»
― Знаешь, достаточно одной пули, ― произносит вдруг Тодд, забирая у меня патрон. ― Патрон 22-го калибра просто вонзится тебе в череп и превратит твой мозг в месиво. А эта пуля просто вышибет тебе мозги наружу…
― Это не смешно, приятель, ― сердито говорит Сойер, он все еще следит за игрой, хотя, очевидно, что параллельно он вслушивается в мою беседу с его братом.
Сойер служил в Афганистане и был одним из двух членов своей команды, кто остался в живых, поэтому он отдалился ото всех. Однажды Нана застала его, роющимся в мусоре позади дома, и пригласила его зайти. Вот так я впервые и увидел Сойера, сидящего за моим столом, словно дикий охотник, наслаждающийся стряпней Наны. Вскоре после этого Сойер присоединился к общине экопоселений, помогая в строительстве и учась всему, чему только возможно. Он поглощал все знания, которые ему были предложены.
А Тодд бросил работу телевизионного сценариста в Голливуде, чтобы жить здесь со своим братом. Он по-прежнему пишет и даже публикует свои книги, но живет здесь, чтобы следить за тем, чтобы Сойер ничего не натворил. Не то чтобы Сойер мог что-то сделать. На самом деле он работает в частной охранной фирме и на несколько недель в год уезжает из города, чтобы охранять какую-то рок-звезду или какого-то мажора, о котором он ничего не рассказывает.
Тодд пожимает плечами, возвращая пулю в тайник и закрывая книгу.
― Эй, это ты принес их сюда, верно? И я доверяю тебе, когда ты говоришь, что ничего и никого не подстрелил непонятно откуда взявшейся пушкой. Кроме того, ты больше любовник, чем боец, дружище…
― Заткнись, — перебиваю я его.
― Так, где ты их взял? — не унимается он.
Я не могу ответить на этот вопрос, только не сейчас. Той ночью, когда я нашел Харлоу, я не просто ворвался в частные владения, пока она лежала в отключке у меня на кровати, спустя несколько часов после того, как решила покончить жизнь самоубийством. Я еще совершил кражу. Но я бы ни за что не оставил заряженный пистолет внутри «Жемчужины», в компании женщины с суицидальными наклонностями, явно не после того, как прочел ту чертову записку. Тот факт, что Харлоу ничего мне не рассказала, говорит о том, что она не в курсе, что ее пушка пуста, либо она забыла, что не доставала пули; я не знаю. Я просто надеюсь, что у нее не завалялись где-нибудь лишние патроны.