― Так было с тобой?
― А ты как думаешь? ― я вздыхаю, чувствуя себя глупо, поделившись непрошенной мудростью. ― Так или иначе, мне уже пора.
Не обращая внимания на водителя в автомобиле позади него, Гейб делает шаг ко мне.
― Ты счастлива, Харлоу? Я имею в виду, ты по-настоящему счастлива?
Я на какое-то мгновение задумываюсь.
― Что если я скажу «я не знаю»?
― Тогда я скажу, что «я не знаю» ― это не так уж и хорошо, ― Гейб делает еще шаг, когда я поправляю свои очки. ― Проводя время с Дэксом, ты была счастлива? Ненавижу лезть не в свое дело, и я знаю, что вы только недавно познакомились, но вы отлично смотритесь вместе.
Я борюсь со слезами и сглатываю ком в горле, но у меня внезапно пересыхает во рту.
― Да, Дэкс делал меня счастливой, Гейб, но теперь у меня есть дела, с которыми я должна разобраться в Нью-Йорке, ― я сажусь за руль и закрываю дверь. ― Я приехала сюда со своим багажом.
― Я понимаю, ― кивает он в ответ, его лицо становится печальным. ― Но это не означает, что ты не можешь поделиться этим грузом, если Дэкс захочет.
Водитель позади него снова сигналит, и я завожу автомобиль, высовываясь из окна и хватая Гейба за руку.
― Гейб, береги себя. Было очень приятно встретиться с тобой.
― Осторожнее на дороге, Харлоу, ― слышу я, как говорит Гейб, когда отъезжаю от заправки.
Улицы в Альбукерке выглядят пустынно, если бы такое было на Манхэттене, то я бы испугалась, что в городе началась какая-то эпидемия. Но, может, как Дэкс с Наной, все жители пошли в церковь, а затем на бранч, или некоторые сегодня работают, как Гейб, например. Или, возможно, большинство находящихся в городе ― туристы, как я. Просто в моем случае ― туристка возвращается домой, ее маршрут уже прописан, каждая остановка спланирована, и ее офис-менеджер в Нью-Йорке на этот раз держит все под контролем. В то время как новый адвокат делает все, чтобы суд одобрил смену защитников, что дало бы «туристке» возможность разобраться со всем лично, вместо того чтобы снова бежать прочь. Единственное, чего не знают Кэти и Фиби, так это то, что мне нужно еще вернуть пистолет, который я купила в Техасе, чтобы раз и навсегда избавиться от воспоминаний о причине его покупки.
Часом позже, когда я пересекаю границу штата, звонит мой телефон. Я вижу, что это Кэти, и отвечаю на звонок, переключая телефон в режим громкой связи.
― Вы уже в гостинице? ― слышу я ее голос.
― Нет, Кэти. Наверное, буду там через час, а потом мне нужно будет отработать все, что я насидела, на беговой дорожке. Я наберу вас, когда заселюсь в номер.
― Обещаете? Вы не пропадете опять на пять месяцев, как это было в последний раз? Не думаю, что смогу разобраться со всеми вашими письмами, которые пришли за это время.
Я слышу беспокойство в голосе Кэти, и я ее не виню. Я едва отвечала на ее звонки, когда уехала, хотя отвечала на ее письма, потому что они касались работы. Мне не хотелось, чтобы она услышала отчаяние в моем голосе; я боялась, что могу разрыдаться во время разговора с тем, кто знает о моем горе не понаслышке.
Кэти была свидетелем того, как я впервые забеременела, и видела, когда у меня случился выкидыш после первого триместра. После того как я рассказала о своей третьей беременности, которая закончилась дилатацией и кюретажем (прим. расширение шейки матки и выскабливание), новость о четвертой беременности я сохранила при себе, сказав о ней Джеффу только тогда, когда опять потеряла ребенка. После чего я пообещала себе в последний раз попытаться снова, прежде чем сдаться. Маркус был результатом той последней попытки, и в тот раз, я ждала, пока не закончится первый триместр, прежде чем сообщить о своей беременности. Если бы все зависело только от меня, я бы ничего никому не говорила вплоть до второго триместра, но люди начали замечать изменения. Видимо, я светилась изнутри от своего будущего материнства, как и большинство беременных. Но, как и в предыдущие беременности, Маркусу не суждено было выжить, и после его рождения лечащие врачи и медсестры видели тоску на моем лице, когда я держала его на руках ― своего красивого сына, спящего вечным сном.
― Я обещаю, Кэти. На этот раз все будет по-другому.
― На сколько по-другому?
― Во-первых, у меня новый адвокат, Фиби Тэйлор, и как только суд одобрит смену юридической защиты, я начну делать все правильно. Я не отдам ничего, что по праву принадлежит мне.