Испанские дворяне умели лишь воевать, и, когда Колумб уехал с острова, колонисты стали нападать на индейцев, грабить селения и насиловать женщин. Насилия колонистов вызвали всеобщее восстание – и вернувшийся Колумб был вынужден воевать с индейцами; испанцы выступили в поход с аркебузами и пушками, а у индейцев были лишь луки и стрелы. Однако самым страшным для индейцев оружием, как ни странно на первый взгляд, оказались не пушки, а всадники на лошадях и огромные охотничьи собаки. Индейцы думали, что всадник и лошадь – это одно целое, и многоголовые чудовища приводили их в ужас. Кроме того, на островах не было крупных хищников, и индейские воины не могли сопротивляться даже охотничьим псам, которые хватали их за горло и раздирали когтями животы. Битва с восставшими превратилась в побоище, после которого Колумб наложил на индейцев дань и отправил несколько сот обращенных в рабов пленных в Испанию. Однако это вызвало гнев королевы Изабеллы: милосердная королева считала индейцев своими подданными, она запретила обращать их в рабов и приказала вернуть пленных в их деревни. Королева, как милостивая государыня, пыталась отстаивать справедливость; она послала за океан священников, чтобы привести своих новых подданных к истинной вере. Тем, кто примет крещение, обещали уменьшение налогов. Однако королева была далеко, а дворяне‑конкистадоры думали совсем о другом: они хотели захватить власть и поработить индейцев. В 1498 году они подняли мятеж и вскоре добились отстранения Колумба, знаменитый адмирал был отправлен в цепях в Испанию.
Жители Антильских островов встречают испанцев
Высадка Колумба на Эспаньоле
После тщательного исследования Кубы, Гаити, открытия Ямайки и мятежа, вызванного неоправданными надеждами поиска золота, Колумб вновь вернулся в Испанию не в качестве победителя. Но это не помешало ему испытать судьбу еще раз. В третьей экспедиции он ближе всего подошел к материку в районе устья реки Ориноко. Тем не менее путешествие опять было прервано: на этот раз – из‑за нехватки воды и продовольствия.
Недовольство «католических королей» подогревало еще и то, что в 1498 году португалец Васко да Гама достиг Индии, обогнув Африку. Но Колумбу все же удалось убедить монархов благодаря уверенности в своей правоте, и он получил право на организацию четвертого плавания.
Но, к сожалению, исследователь так и не смог обнаружить сокровищ Индии и окончательно потерял доверие всех, кто в него верил. В 1506 году Христофор Колумб умер в нищете, до последних дней будучи уверенным в том, что все же открыл путь в Индию.
Хотя Колумб и заблуждался, он вместе с тем остается главной фигурой эпохи Великих географических открытий. Значимость его открытий перед историей намного выше, чем заслуги викингов, которым некоторые историки приписывают первенство открытия Америки задолго до Колумба.
Заблуждение Колумба, считавшего, что он открыл Индию, разделяет и картография: на карте того времени Новый Свет соединен с Азией.
Интересна история, связанная с вышеупомянутой картой, получившей название – карта Винланда. Ее находка явилась чистейшей случайностью. Как сообщил Томас Марстон из Йельского университета: «В октябре 1957 года антиквар Лоуренс Уиттен из Нью‑Хейвена обнародовал тонкий томик, заново переплетенный в телячью кожу. В нем была карта мира, включавшая Исландию, Гренландию и Винланд. Уиттен рассказал, что приобрел книгу из европейской частной коллекции». Изучением карты специалисты занимались около 8 лет. Затем, незадолго до Дня Колумба, они сделали сенсационную публикацию, где особенно взволновал текст, находившийся в левой верхней части карты. Он гласил: «С Божьей помощью спутники Бьярни и Лейф Эрикссон после долгого путешествия, предпринятого ими с острова Гренландия в южном направлении, в самые отдаленные части Западного океана, прошли под парусами через льды и открыли новую очень плодородную страну, где растет даже виноградная лоза, и потому назвали ее Винланд». В предисловии к публикации 1965 года, носившей название «Карта Винланда», Вайтор пишет: «Карта Винланда представляет собой древнейшее из известных и сохранившихся до наших дней картографических изображений всех частей обеих Америк. На ней удивительно точно нанесены очертания Гренландии, и можно полагать, что сделано это на основе конкретных данных. Если, как предполагает мистер Скилтон, эта часть карты была составлена на севере, возможно в Исландии, то она представляет собой единственный сохранившийся образец средневековой скандинавской картографии. Согласиться с этими выводами – значит допустить далеко идущие последствия, имеющие значение как для истории картографии, так и для истории мореплавания викингов». Если после восьмилетнего изучения карты еще возникают сомнения, он добавляет: «Поскольку история создания карты полностью не выяснена, нет абсолютного и неопровержимого доказательства, что она не является позднейшей подделкой. Были использованы все доступные методы исследования, не ведущие к повреждению или уничтожению рукописи», а затем выражает свое и коллег глубокое убеждение в том, что карта, с ее ясными очертаниями побережья, является подлинной, что составлена она около 1440 года и, вероятно, основывается на еще более древних источниках.