- Гостей ждем, значит, - подытожил Снежка, вылизав миску до скрипучего блеска.
Дворник Геннадий Семенович был не молод. Его косматая борода, которую он расчесал, как ему казалось, тщательно, торчала в разные стороны. Однако рубашку он надел новую, брюки выгладил со стрелками, а ботинки начистил до блеска. Разувшись и чуть не споткнувшись о кота, он прошел на кухню, скромно присел на край стула и сложил руки на колени, наблюдая, как суетится с чаем Раечка.
Снежка уселся у входной двери и оглядел дворника. Хороший человек. Не обидит. Да, с ним золотых гор не светит, но надежный. Есть в нем что-то такое же, что и в Рае. Какая-то общность. А значит подойдут друг другу. Пейте чай, говорите, узнавайте друг друга лучше. Рая, ты ведь не зря надела эту блузку. А серьги не доставала со дня своего рождения. Значит, привлекает тебя этот косматый. Так и порешим.
Чай попили быстро, разговаривали мало, все больше краснели и заикались, потупив взоры в стол и лишь изредка поглядывая друг на друга. Геннадий засобирался, однако коварный план по его немедленному задержанию был осуществлен. Дворник подошел к двери, сунул ноги в ботинки и покраснел еще больше, хотя, казалось бы, больше некуда. Снежка был крайне доволен. За один присест управиться с двумя ботинками – это фигура высшего пилотажа. Но на то он и майор, чтобы вот так запросто воплощать гениальные идеи в жизнь.
- Там… - промямлил красный дворник.
Рая выпучила глаза и повернулась всем своим грузным телом в сторону кота:
- Снежка, паразит…
Снежка инстинктивно поджал уши, но не двинулся с места. Он хотел досмотреть сцену до конца.
- Не надо, Раечка, - примирительно сказал дворник и замолк.
- Раечка… - повторила хозяйка.
Дело сделано, господа. Живите дружно.. и Любите друг друга. И не амуры сводят людей, а кошки и их мелкие пакости. Снежок довольно улыбнулся в усы и ушел.
Сэм
Ступая черными лапами по мокрому асфальту, Сэм, будто тень, перебежал от одного подъезда к другому и замер. Вот она. Вот ее след. Налево, прямо, прямо, прямо, через двор, в подвал, обходим трубу, коробки… попалась! Короткий писк, и Сэм, довольный своей охотой, неторопливо вышел обратно в темную, холодную, сладковатую после дождя, ночь.
Мася, как обычно, ждала его у их мусорного бака, развалившись, вылизывая лапы и мохнатое пузико.
- Держи, - Сэм положил дохлую мышь у пятнистой мордашки и отступил на шаг.
Мася привстала, повела носом и с рыком кинулась на добычу.
- Эй, ну что ты! Ну что же.. ну кто же так ест! Это же подарок! – Сэм захлопал глазами и сел. – Ты такая… ненасытная.
Мася остановилась, услышав привычный некошачий голос, моргнула и, аккуратно обхватив обеими лапами остатки мыши, продолжила трапезу.
- Понимаешь, Мась… тут такое дело, - начал Сэм. – Мне уехать надо. Возможно навсегда. Я может и вернусь, но ты меня, наверное, не дождешься… Я же говорил, что приезжий, да? Ну… вот я совсем приезжий. Издалека. Из такого места, куда ты не доберешься. А тебя я с собой взять не могу… Ты там умрешь. Поживи хоть здесь, вспоминай меня, пожалуйста. Мась… Мася!
Кошка дернула ухом, встала и подошла к Сэму. Ткнувшись в него мордашкой, она легла рядом, накрыла его своим хвостом и довольно замурлыкала.
- Мась, понимаешь? – Сэм лизнул ее в нос.
- Доа.
- Маленькая моя… доа-а-а, - улыбнулся кот. – Ты будешь по мне скучать?
- Доа…
- И я буду… я тебя запомню всю. И расскажу о тебе кому-нибудь хорошему. А, хочешь, песню потом про тебя напишу.
- Ниау.
Сэм замолчал. Он положил свою острую мордочку на Масю и крепко задумался.
Что останется здесь после него? Кто о нем, кроме Маси, вспомнит? Он так и жил здесь бездомным, вечно голодным котом. Ходил от подъезда к подъезду, из подвала в подвал. Охотился, воровал, дрался… а теперь домой. Нет, дома, конечно, хорошо. Дома тоже есть еда, но не такая вкусная. И его там даже ждут, но не так, как ждали здесь.
- Мась… - тихо позвал Сэм.
Кошка спала, свернувшись рядом с ним клубочком и согревая его своим теплом.
- Ну, спи… Я скоро.
Он встал, отряхнулся, потянулся, готовясь к ночному рейду, и засеменил вдоль по улице.
Свет из редких окон падает ровными геометричными пятнами на землю. Воздух еще влажный. Слышится шум. Пять человек, распевая песню о каких-то кораблях, которые потеряли странное «Я», прошли мимо, покачиваясь. А вот девчушка плачет на лавочке…