«Он не мог. Вы не знаете моего отца» – вот единственная мысль, которую сокрушенный обстоятельствами Ник мог обработать и принять. Он кричал, говорил, молил, уговаривал жену ему поверить. Ник заперся в доме, старательно избегая журналистов, которые налетели на запах крови. И это в Спутнике-7! Здесь работало полторы газеты и радиостанция. Только почему у его дома и особняка отца вдруг начали дежурить минивэны с узнаваемыми логотипами?
После разговора с Тревербергом легче не стало.
Ник позвонил на работу, потом мэру. Организовал выдачу пропусков всем, чьи фамилии и должности в Тревербергском управлении полиции смог вспомнить. И выключил телефон, чтобы остаться наедине с собой. Он не мог выполнять свою работу, и осмотром места преступления занялся Лионель Тодд, взваливший на себя все обязанности после того, как Туттон начал отстраняться от дел.
– Ник.
Он поднял воспаленные глаза на Лизу. Жена заметно похудела за последние два года, пришла в форму, сохранив, однако, удивительную женственность и стать. Медно-рыжие волосы отрасли и обрамляли ее тонкое лицо аккуратным водопадом. Домашний костюм из мягкой шерсти подчеркивал фигуру. А в глазах застыло сочувствие.
Не жалость.
Это хорошо. Жалость бы он не перенес.
– Это не самоубийство, – хрипло произнес Николас, не шевелясь. – Тони, Клер. Теперь отец. Кто-то методично вырезает мою семью. Нам нужна защита.
– Из Треверберга уже выслали группу, которая обеспечит безопасность, – мягко заговорила Лиза. – Они сопроводят нас в город и на время скроют в одном из домов, которые принадлежат правительству.
Тонкие губы Николаса презрительно искривились.
– Адреса этих домов всем известны.
– Да, – жена кивнула, – но спецназ отобьет желание причинить кому-то из нас вред.
– И ты так просто об этом говоришь?
Она пожала плечами.
– А какой у нас выбор? Ник, у нас трое детей. Ты не имеешь права оставить их сиротами. Помни об этом.
Его пробило ледяной молнией. Он резко поднял руки и закрыл нервными пальцами глаза. Она права. Как всегда, права.
Николас откинулся на спинку кресла, почти физически ощущая, как ответственность за семейный бизнес и собственную семью давит на него непосильным грузом. Взял телефон. И под понимающим и принимающим взглядом жены активировал аппарат. Послышалось неприятное гудение – посыпались уведомления о пропущенных звонках и сообщениях. Тодд, журналисты, шеф, секретарь отца, его любовница, одна, другая. Десятки безликих существ, которым срочно понадобился Туттон-младший.
Младший. Недостойный сын своего отца. Его предпочитали не замечать, а сейчас он вдруг оказался единственным, кто способен оборвать все старые связи. Если погибнет и он, бизнес отца будет передан под государственное управление.
Внимание криминалиста привлекли лишь два уведомления.
Пропущенные звонки от Арнольда Нахмана, одного из ключевых конкурентов и одновременно партнеров по бизнесу, и от Акселя Грина. Работа с Грином в свое время помогла Нику обрести почву под ногами. То расследование забрало его болезненную любовь, которую разрушил отец, и позволило обрести счастье с женой, также навязанной отцом, но оказавшейся лучшей из всех женщин на земле.
Аксель взял трубку на третьем гудке.
– Да?
Его голос звучал хрипло, надрывно. Так говорят те, кто ежесекундно испытывает мучительную боль. Ник собрался, отвернулся от жены и посмотрел в окно.
– Ты звонил.
– Хотел уточнить по Аресу. Это шутка такая?
– Отец привез из командировки, что-то решал в Афинах. Это подарок.
– Странный выбор.
Туттон вдруг улыбнулся.
– Я думал, ты изучил моего отца лучше меня. Странный выбор – это его кредо.
«И передать мне бизнес в том числе».
– Тут должна быть какая-то связь, – задумчиво произнес Аксель, прикуривая. – Если статуэтку подарили твоему отцу, то почему криминалист ее отметил в отчете? Она находилась где-то на теле?
– Грин!
– Прости. Думал, ты знаешь.
Ник глубоко вздохнул, а потом выпустил из легких воздух.
– Я не видел отчет. Знаю только то, что отец повесился. Но я уверен, что он не делал этого. Знаю, что ты слышал подобное тысячу раз, но я уверен…
– Экспертиза подтвердила, это не самоубийство, – прервал Грин. – Это убийство. И неудачная имитация. Под ним не было стула или стола, чтобы подняться достаточно высоко, а потом спрыгнуть. Его подвесили на балку, предварительно задушив проводом. А повесили на галстуке. Кто-то неумелый. Ненавидящий. Или просто алчный.
Ника пробил холодный пот. Стало трудно дышать.
– Заказное убийство?
– Возможно, – отозвался Грин. – Или кое-что похуже.