– В чем разница? – Мне на самом деле хотелось это знать.
– У него не цветные волосы, как у твоей Блю.
«Моей Блю».
Почему он так сказал? Почему мне это понравилось?
Мне немного захотелось ее защитить.
– Ей они идут.
Уилл снисходительно засмеялся и повернул направо, к стоянке студенческого городка.
– Наверное, да. – Он отпер дверцу машины. – Может, следующей ты встретишь Красную или Оранжевую. Попробуй все цвета радуги до окончания четвертого курса, хорошо?
Я с грохотом захлопнул дверцу и ушел, слыша, как вдали исчезает шум дурацкой выхлопной трубы, которую Уилл установил в своей машине.
Почему, черт побери, все должно быть вот так? Надо мной вечно будут издеваться, будут придираться? И ко всему прочему, члены моей семьи!
Я чувствовал себя так, словно меня взяли и выключили. Чувствовал, как на меня накатывают эти мысли. Каждый шаг, который я делал в направлении аудитории, был шагом, который я хотел сделать в обратном направлении. Может, мне следовало бы занять мысли кем-то по имени Кендра или Эмили. Может, мне следовало бы послать сообщение Райли…
Нет. «Больше никогда не посылай сообщений Райли, черт побери».
Занятия начинались через пятнадцать минут, это означало, что я пришел рано. Казалось, что на всех занятиях всегда присутствуют одно или два одних и тех же лица, но я не знал, как их зовут. Мне было плевать. Они были никем.
Я тоже когда-то был никем.
Больше никогда.
Пятнадцать минут в одиночестве с собственными мыслями – это долго. Блю всегда опаздывает, поэтому у меня было несколько минут для размышлений. Она спросила меня, хочу ли я узнать ее получше. Она в тот день обо многом меня спросила.
Это было странно. Большинство вещей, о которых мы говорили, можно считать поверхностными. Но Блю казалась мне какой угодно, но только не поверхностной. Я чувствовал, что она сдерживается. Я что-то чувствовал. Я не спрашивал. Это она захотела пойти выпить со мной кофе.
Может, я нравлюсь Блю.
Нет.
Да. Да. В это так трудно поверить?
Она мне нравилась? Нет. Я ее не знал. Могла она мне понравиться? Я хочу сказать, что она не относилась к типу девушек, которые мне нравились.
Райли была блондинкой.
У Блю синие волосы. Темно-синие, почти черные.
У Райли зеленые глаза.
У Блю карие глаза.
Райли маленькая и худенькая.
У Блю заметные формы.
Она не могла мне понравиться. Она не мой тип. Уилл никогда ее не одобрит.
Она зашла через пять минут после того, как я пресек какое-либо нарастание чувств. Она криво улыбалась. Она помахала мне.
– Привет, Джейс. – Она сжимала в руке телефон, и вот тогда-то я об этом подумал.
Она не отправила мне никаких сообщений.
Почему она не отправила мне никаких сообщений?
«Она тебе не нравится, почему тебя это волнует?»
– Привет, – ответил я, отодвигаясь. Это было вынужденно, я заставил себя отодвинуться.
Она медленно опустила сумку и с беспокойством посмотрела на меня. Оно просто исходило от нее. Я не хотел, чтобы она видела, как оно вытекает и из меня тоже, словно кровь.
– Все в порядке? – спросила она. Ее голос звучал тихо, почти робко.
Я кивнул в ответ. Я только это и делал. Но что я мог бы сказать, если бы открыл рот?
«Я ставлю под вопрос свои чувства к тебе». У меня их нет.
«Ты мне в некотором роде нравишься». Но я тебя не знаю.
«Мой брат тебя не одобрит». Но какое мне дело до того, что он думает?
Да. Мне есть дело до того, что все думают.
Блю устроилась рядом со мной и не сказала ни слова, открывая свой ноутбук. Я сделал то же самое, стал прокручивать журнальные статьи в одном окне и просматривать «Твиттер» в другом.
Я бросил взгляд на ее ноутбук и увидел, что она ищет билеты на самолет. Кажется, в направлении значилось «Париж», но она вышла с этого сайта до того, как я смог приглядеться внимательнее.
– Прости, что не написала тебе ни одного сообщения, – сказала она, судя по глазам, извинение было искренним.
И тогда я понял, что я сволочь. Лжец.
Именно тогда я понял, какой я трахнутый на голову, потому что ответил:
– Я не заметил.
«Ради всего святого, Джейс».
Я все замечал.
Блю больше не разговаривала со мной до окончания занятий.
Глава двенадцатая. Блю
Первый год учебы,
средняя школа – десять лет назад
Через полгода после смерти отца я выкрасила волосы в синий цвет.