— Они работают вместе. Глеб помог Якову тут обосноваться, подобрал беднягу на своей работе.
— Ну прямо-таки святой, а ты окрестила его уголовником.
— Ты же знаешь, как внешность бывает обманчива. Кстати, у Якова не обманчива, мы с ним весь день переписывались.
— Что? Когда вы только успели?
— Я, кажется, влюбилась. Так что мы с ним прогуляться сходим завтра после музея, ладно?
— Ты с ума сошла?
— Угомонись, мы просто погуляем вместе.
— Обещаешь?
— Да.
Мира слышала, пока сушила волосы, как телефон вибрировал от сообщений, но она не ждала ни от кого посланий, потому, не спеша завершив укладку, недоуменно смотрела теперь на короткие тексты… Брови ее очень быстро взмыли вверх, когда она поняла, от кого они.
— Злата! — закричала Мира. — А мою страницу ты зачем дала Глебу?
— И в мыслях не было, — Злата подскочила и посмотрела в экран возмущенной подруги. — А-а-а… Глеб нашел меня в друзьях у Якова, а у меня уже нашел тебя.
— То есть, — вступила Тая, — одна рассказала, в каком номере мы живем и наши имена, а другая дала доступ к соцсетям. Я даже не знаю, кто из вас умнее.
— Тая, сиди и молчи, развелась и ненавидишь теперь всех мужиков на свете, — бросала ей Злата. — Развелась и такая вся мудрая стала.
— Да нет, просто вы поразительно отличились обе.
Злата, читая последнее сообщение в телефоне Миры, не могла не смеяться:
Глеб: «Засыпая я буду думать о тебе».
— Это очень смешно.
— Очень. И немного пугает, — согласилась Мира.
Наша героиня не ответила ни на одно из сообщений Глеба, как и не приняла заявку в друзья. Она, в общем-то, вскоре и думать забыла о нем.
Глава III. Сыграем?
Глава III. Сыграем?
С самого утра они снова были на ногах: отправились к Стрелке Васильевского острова, гуляли вдоль Университетской набережной и только со стороны смотрели на здание Кунсткамеры, иначе говоря, на музей антропологии и этнографии. Эх, хотела бы Мира завести подруг внутрь, но наперед знала — не впечатлит. Сама она более чем обожала Кунсткамеру, а вернее, ее этнографический «раздел», тот, что занимает большую часть здания. Петровская же коллекция анатомических редкостей, собственно, то, что именуется в общем понимании Кунсткамерой, умещается всего в один зал, экспонатов там немного, и они, конечно же, все весьма занимательны, но как-то так повелось, что люди ожидают увидеть там нечто такое, что произведет шокирующее впечатление. Для верной же интерпретации увиденного важно понимать, что зал анатомических редкостей — это, вообще-то, самый первый музей Российской империи и экспонаты его — современники Петра Великого. А вот самое-самое интересное в Кунсткамере — это, как раз-таки, этнографическая часть, собравшая в себе предметы быта разных народов мира. Однако, кому бы ни вела экскурсию Мира, никто не впечатлялся и все хотели скорее на выход. Наша героиня все никак не понимала, почему. Вы только представьте, экспозиции предметов быта, костюмов, религиозных атрибутов, оружия, музыкальных инструментов, игрушек, посуды, украшений Северной Америки; Японии; Африки; Ближнего и Среднего Востока; Китая, Монголии, Кореи; Индокитая; Индии и Индонезии. За стеклянными витринами столько всего… Реконструкции хижин и даже целых деревень в миниатюре! Манекены в национальной и повседневной одежде, в свадебных нарядах, в воинских доспехах. За раз и не обойти все. Мира там могла бродить часами, но знала, что подруги бы ей такого не простили, они бы заскучали уже минут через пятнадцать. Этнографические экспозиции удивительны, но, возможно, чтобы истинно проникнуться, надо нечто подобным быть хоть немного заинтересованным. И потому наша героиня силой уже никого сюда не тащила. Хотя, как вообще может не заинтересовать в выставке Латинской Америки такой атрибут, как череп, для празднования Дня мертвых выкрашенный в розовый цвет? А божество-очаровашка на входе, тот, что слева от лестницы? Да этот вьетнамский бог охоты просто чудо какое-то! В шкуре тигра, с рогами буйвола, бивнями слона и самое главное — с неподражаемой улыбочкой. Она вам еще приснится. В паре с вьетнамским богом на страже музея также более ста лет стоит индийский демон ракшас. По некоторым преданиям ракшасы — людоеды, по другим — они есть собирательный образ всего темного и злого. Так или иначе, второй страж хоть и не кажется страшным, но жути все равно навевает. С его-то трехметровым ростом.
И вот Мира, показав подругам Кунсткамеру только снаружи, все-таки не упустила возможности отметить, что это единственное сохранившееся здание, где работал Ломоносов, а потому экспозиция, посвященная его деятельности, внутри тоже есть.