— А завтра ты пойдешь со мной гулять? — спросил Глеб.
— Пойду.
Они возвращались в хостел, держась за руки. Глеб проводил Миру до ее номера, она приложила указательный к губам, обозначив жест «тихо», и скрылась за дверью. Подружки не проснулись. Мира сняла лодочки, куртку и прямо в платье юркнула в кровать. До чего же сильно колотилось сердце, разожженное так лихо.
Глава V. С ног на голову
Глава V. С ног на голову
Пятым днем они намеревались посетить Петергоф. И когда ранним утром девушки собирались на экскурсию, а молодые люди на работу, и все перемежались у общих раковин, Глеб и Мира, непримечательно поздоровавшись, не дали никому прознать о своей ночной встрече.
Автобус забрал девушек от Гостиного двора. Гид стал описывать в микрофон плывшие за окном достопримечательности, а когда они пересекли черту города, принялся рассказывать предысторию создания Петергофа. Телефон плохо ловил сеть в дороге, да и в принципе Мира старалась не давать волю разверзающемуся, потому пыталась отвлечься, не думая, пишет ей что-нибудь Глеб или нет.
Добравшись, они теперь целый день должны были провести у фонтанов, дворцов и аллей, вбирая в себя всю дивность места. Петергоф — летняя резиденция русских царей, заложенная еще при Петре I. Великий государь, побывав во Франции, остался вдохновлен Версалем, а потому некоторые его идеи были переосмыслены при создании нового дворцово-паркового ансамбля. И, так как Романовы поколение за поколением очень любили привносить в занимаемые апартаменты последние модные веяния, Петергоф уже давно превзошел Версаль и по масштабу, и по изысканности, и по многообразию, став, без преувеличения, вершиной дворцово-паркового искусства. На весь мир Петергоф знаменит, конечно же, своими фонтанами, коих тут насчитывается сто девяносто один, некоторые из них входят в огромные комплексы, именуемые каскадами, всего таких четыре. А еще и сами фонтаны, и Большой дворец украшают в совокупности двести пятьдесят пять статуй.
Дамы шагали группой за экскурсоводом по громадному Нижнему парку, мимо убегающих вдаль клумб, уже расписанных узорами цветов, пленивших видом и запахом. Краснели миллионы одинаковых тюльпанов и на редкость таким голубым выдалось небо, что блеск воды фонтанов и сияние позолоты статуй лучше, чем когда-либо позволяли насладиться видом. А еще на редкость Мира, когда отвел экскурсию гид и было предоставлено время для самостоятельного ознакомления, почти ничего не говорила. То ли со всем справился предыдущий оратор, то ли до того красиво было вокруг, что добавлять что-либо — только портить, то ли голова ее занята была чем-то иным. Злата и Тая восторженно бродили по зеленому Петергофскому Лабиринту, что очень уж походил на Летний сад. Мира молчала шагала позади.
Выбравшись из Лабиринта, дамы вышли на Марлинскую аллею, к фонтану Ева. Тут Мира обратилась к подругам:
— Назовите мне любопытную неточность, допущенную в исполнении скульптуры и Евы, и Адама.
Тая и Злата добрые тридцать минут ходили от нее к нему, а стояли эти двое хоть и напротив, но почти в пятисот метрах друг от друга. Дамы выискивали, гадали, напряженно думали, но им так и не открылась та самая неточность. Мира назвала ее, сжалившись над подругами:
— Пупки.
— А что с ними не так?
— Они есть.
Разумеется, обошли они и все каскады. Начали с «Большого» со знаменитейшим Самсоном, раздирающим пасть льву. Прошли к «Шахматному» каскаду, ко «Львиному» и к «Золотой горе». Долго бродили у фонтанов Нижнего парка, у «Пирамиды», у «Римских» и особенно у «Тритона», раздирающего пасть морского чудовища. А после дамы отправились и в Верхний сад, чтобы воззреть к статуям Венеры и Аполлона.
За целый день на ногах девушки очень устали, Мира спала на плече Златы всю дорогу обратно, даже не просыпаясь.
Вечером в хостеле не встретили они ни Якова, ни Глеба, да и, кажется, в номере их не горел свет. Сообщений Мире не поступало, потому, как и подруги, она просто легла спать, хотя прекрасно помнила, что Глеб звал ее гулять. Она не должна была грустить, но грустила. Не должна была так легко очароваться, но именно это и сделала. И от нывшей меж легких печали опять было не уснуть. Наша героиня ворочалась, искала сна, как одиночный тихий стук раздался из коридора. Через тридцать секунд еще раз. Нет, даже не стук вовсе, а будто кто-то однократно едва слышно ударял пальцем о их дверь. Мира подняла голову и поняла, что звук раздается достаточно тихо, чтобы спящие не проснулись, а неспящие не могли проигнорировать.