— Тая отлупит тебя, если узнает.
Он ушел, а минут через пять вернулись девочки, удивившиеся тому, что Мира не спит, ведь когда они будили ее, она ни в какую не просыпалась. Она стояла у зеркала и расчесывала волосы, ничего никому не говоря. Слишком много эмоций обуревали ее, казалось, заговори она, Тая точно уличит.
Предпоследний день был у них наименее занятым, они гуляли, покупали сувениры родным и ходили по гигантском книжному в четыре этажа. А Мира совершенно не думала о том, что и кому везти из поездки. Будто она и не собиралась уезжать. Несмотря на то, что завтра днем им ехать в аэропорт, Тая настаивала этим поздним вечером отправиться в неближнюю часть города на ночь кино. Не сумев привести аргументов против, они поехали. Злата спала весь третий фильм на плече Миры. Красные кресла-мешки вообще не были удобными, ни капли. Руки ее давно затекли, но так умиротворенно спала Злата, что Мира только вздохнула и терпела ради комфорта подруги дальше. И снова в четыре утра они плелись домой. Злата, подремавшая и набравшаяся оттого сил, остановилась у бара и ждала, когда заметят и обернутся подруги:
— Это ведь лучшее заведение для завершения отпуска, — указала она на двери бара.
Тая и Мира переглянулись. А почему бы и нет?
Да, под утро в баре атмосфера и близко не такая, как часиков в одиннадцать. В нарождающейся ночи свободных мест не найти, официанты, в разгар рабочего «дня» в суматохе снуют от столика к столику. Пахнет копчеными закусками и гренками, а еще, конечно же, всюду стойкий аромат пива, что пропитал, кажется, и стены, и полы, и столы, и стулья. У людей до разгара ночи еще так много сил, они от души смеются и громко чокаются бокалами. А в четыре утра больше половины столиков пустуют. Официанты еле стоят на ногах, изнуренные адекватными и не очень посетителями, закуски давно уже никто не просит, а бармен пристально всматривается в редких новопришедших, по одному взгляду почти точно определяя, кто и что закажет. Разговоры за столиками уже более ленивые, свет еще приглушеннее, а официант даже удивлен, что наши явившиеся мадам абсолютно трезвые.
— Шоты или коктейли? — спросила Злата.
Ответа не последовало.
— Ну, раз категорично вы не вскричали «нет», значит, нам «кровь титана». Девять, пожалуйста, — мило улыбнулась Злата официанту, который не стал марать листок в блокноте. Он упархнул, сверкнув беленькими кедами, перевесился через барную стойку, чтобы сказать коллеге за ней всего три слова: «кровь титана сет».
— Это что за название такое? — нахмурилась Тая.
— Мира, жги, — щелкнула пальцами Злата, предугадывая, что подруга должна располагать объяснениями.
— Шоты с ежевикой? — спросила Мира.
— Именно, — довольно улыбнулась Злата.
— Согласно древнегреческим мифам, ягоды ежевики — это капли крови титанов, пролитые в битве с богами.
— Внимание, следующий вопрос, — весело продолжала Злата, — знаете ли вы, почему официантам в таких барах, где так много столиков и залов, разрешено носить кеды? Разумеется, речь не о комфорте и удобстве.
Мира и Тая не находили ответа.
— Чтобы быстро бежать за теми, кто не заплатил. Такое нередко происходит, — объяснила Злата.
— А ты что у нас, знаток барной жизни? — спросила Тая.
— Самую малость. Кстати, Мира, ты в курсе, что тогда у парней мы пили вовсе не тот дорогой виски, что стоял на столе?
— С чего ты взяла?
— По послевкусию, по тому, как быстро мы опьянели и по тому, каким отвратительным было похмелье. Да и я видела, как Яков, пока ты говорила с Глебом, подливал в стоящую на столе бутылку из другой, той у которой была этикетка куда более дешевого виски.
Им принесли шоты, поперек каждой стопки лежала шпажка с ежевикой. Водка, ежевичный ликер и сливки. Они сразу же заказали еще один сет «кровь титана».
И вот после шести выпитых шотов, капканы из собственных мыслей разомкнулись в мозгах Миры, она на все посмотрела легче и подумала: «будь как будет».
Девушки подытожили, что отлично провели отпуск. Каждая вовсю уже говорила о своей работе, видимо, в готовности к ней вернуться, отдохнув.
Однако, когда Тая и Злата ушли в туалет, Мира все-таки достала телефон. Она, приняв тот факт, что завтра улетать, написала Глебу:
Мира: «Спасибо за все те слова и касания. Теперь Санкт-Петербург будет прочно ассоциироваться с тобой. Засыпая в своем городе, еще долго буду вспоминать о тебе».
Да, трезвая она ни за что бы такое не отправила. Мира спрятала телефон до того, как вернулись подруги. К семи утра они добрались до хостела. Каждая поставила будильников по десять. Они планировали спать часов до двенадцати, спокойно позавтракать и ехать в аэропорт.