Мира, проверив будильники и то, что зарядка идет, очень удивилась, увидев два сообщения, непримеченные ранее.
Одно пришло в шесть тридцать утра, когда, видимо, Глеб проснулся на работу:
Глеб: «Было грустно, не обнаружить в стенах хостела тебя. Подумал, что вы уже уехали :-( и понял, что не сказал тебе еще всех тех слов что должен был».
А второе сообщение пришло вот только что, вероятно, когда он услышал, что они вернулись в номер:
Глеб: «Тебе ничего не нужно в кухне или в ванной? Хотя там везде столько людей. Может увидемся на лестничной площадке, где все курят?»
Мира поднялась, а Тая тут же спросила:
— И куда ты?
— В туалет, боже мой, успокойся уже.
Только потому, что за окном было уже светло, Тая отпустила ее, да и потому что сама уже засыпала, расслабленная алкоголем и верой в то, что подруга не соврала.
Мира прошла мимо номера Глеба, как услышала:
— П-с-с-с.
Она обернулась и увидела его, выглянувшего из комнаты. Он открыл дверь шире, и Мира юркнула внутрь, словно спряталась от взглядов подружек, от постояльцев, что собирались кто-куда в наполнившемся шагами хостеле.
— А где Яков?
— Он уже ушел.
— Тебя не уволят?
— Уволят. Потому у нас есть несколько минут, пока я не начал опаздывать.
Глеб целовал Миру, прижимая к двери, запуская пальцы в ее мягкие, светлые волосы. Он давно уже невольно стер своими горячими губами духи за ее мочками. Глеб закинул ее ногу себе на бедро и, прижимаясь теперь еще ближе, целовал шею, ключицы и грудь там, где она не была сокрыта одеждой. Сегодня он не раздевал ее.
— На этом все, — отстранился он.
— Пора прощаться.
— У меня сердце крошится в стекло от мысли, что больше я тебя не увижу, — не поднимал Глеб на нее глаз. — Даже не верится, что сегодня ты уезжаешь навсегда. Боюсь представить, как пройду мимо вашего номера, а там живут другие люди. Знаешь, я только и жил все последние дни нашими встречами и поцелуями.
— Мне очень жаль. Я тоже буду очень скучать.
— Мира, — вдруг сказал он, приподняв ее подбородок и посмотрев прямо в глаза. — Я не хочу этого, совсем не хочу, не хочу прощаться с тобой. Давай останемся вместе?
— У меня самолет в пять. Ты ведь знаешь.
— Сдай билет. Не уезжай. Не оставляй меня. Я такого не испытывал. Я женился на Лизе, потому что она забеременела. Мы не любили друг друга. Я никогда до тебя никого не любил, — он взял ее руку и водрузил пальцы себе на грудь. Он хотел, чтобы она почувствовала, как сильно стучит его сердце. — Разве тебя никогда не завораживала эта мысль: где-то на земле есть тот человек, что соткан из понятных тебе мыслей и кому ясна твоя боль? Тот, кто самим богом сотворен для тебя, тот, кто до того тебе родной, что словно выточен из твоего ребра. Величайшая благодать повстречать такого человека и распознать это, как и величайший подвиг с этим человеком осмелиться остаться, преодолев все препятствия и преграды на пути. Что-то отбросить и потерять, но навсегда остаться с тем, кто подарен тебе судьбой. Ты ведь знаешь, что подобная встреча случается только раз в жизни? Но еще чаще такие встречи вообще никогда не случаются.
Как же легко ему давалось говорить красивые слова. Он знал это, знал, что отлично это умеет. Но в данный миг он еще и пока сам верил в то, что произносил.
А что же Мира? Мира уже готова была отдать все, что имела, чтобы он каждый день вот так брал ее руку и клал себе на грудь, чтобы она своей способность остро чувствовать отчетливо слышала, как громко пульсирующее сердце его все быстрее и быстрее бьется по ней.
— Мне пора на работу. Прости. Ты же знаешь, как много на меня навалилось. Не говори мне своего решения сейчас. Давай я узнаю все по факту, постучав в твою дверь по возвращении.
Он снова поцеловал ее, быстро, на всякий случай, вдруг это было в последний раз. Они вышли из номера, Глеб запер его на ключ. Он ушел к выходу, вскоре повернув по коридору, она — в свой номер.
Мира закрыла дверь их девичей комнаты и спиной прижалась к ней. Наша героиня, взволнованная сильнее чем когда-либо, растерянно прижимала пальцы ко рту и очень боялась объявить обо всем. Она знала, что соглашается на нечто безумное, но тормоза ей уже срезали. Словами он залил ей прямо в вены горючее, а его красивые признания срывали все скоростные ограничения для разворачивающихся между ними событий.
— Что с тобой, Мира? — приподнялась Тая.
— Я остаюсь в Санкт-Петербурге.
— ЧЕГО?! — завопили вместе Злата и Тая.
— Я такого, как он, больше никогда не встречу. И уже не забуду.