Да, зарплата была невелика, но ведь такова всего лишь еще одна из трудностей на пути к их большому счастью. Мира как можно скорее мечтала съехать из убогого хостела и снять квартиру с Глебом. Поначалу немного денег ей присылали родители. Им-то ведь было сказано, что Мира осталась в Санкт-Петербурге постигать искусство и самообразовываться. Отчасти, это было правдой. Когда у Глеба не хватало на нее времени, когда он пропадал на работе и когда ей становилось оттого одиноко, чтобы не коротать выходные с унынием в хостеле, Мира гуляла по широким проспектам, по крохотным переулкам, по цветущим скверам, по паркам с птицами на прудах, по бесплатным выставкам.
Глеб показывал ей время от времени фотографии дочери, было видно, что он очень ее любит. Он с гордостью говорил, что дочь уже научилась сидеть. А когда у него появлялись новые фотографии, где она улыбается, он сам улыбался, показывая и листая их. На самом деле, Мира уже давно нашла в соцсетях Лизу. На пару лет ее старше, полненькая, но крайне милая. Мира почему-то ожидала увидеть важную даму, но Лиза была самой обычной девушкой, в самой обычной одежде и зримые интерьеры квартиры тоже были самыми обычными. Много фотографий дочери, но ни одного совместного фото с Глебом. Как и ни одного упоминания о том, что девушка эта вообще замужем или была замужем. Немало снимков из юношеской поры и всего одно фото, где она беременна, а незадолго до него публикация: Лиза напротив зеркала с красными розами на длинных ножках. Очень счастливая.
Может, не стоит переживать, если эти двое просто общаются? Если Глеб и Лиза разошлись мирно и могут адекватно взаимодействовать, воспитывая дочь, то ситуация вполне нормальная?
Безусловно все так. Мира отложила телефон и засыпала. Как судорожно подорвалась на локтях и пыталась нащупать телефон, успевший раствориться во тьме. Нет, Дарины «в друзьях» у него не было. Отлегло. Однако Мира открыла список тех, кто лайкнул на его странице недавно опубликованную фотографию дочери. И вот она. Дарина. Если Лиза сразу показалась совершенно беззлобной, приятной девушкой, то даже от фото Дарины несло кислотой. Она стойко производила впечатление женщины, пытающейся доказать всем вокруг свою важность и значимость. Да, именно женщины. Ей было под сорок и, судя по всему, она воспитывала дочку лет десяти. Дарина была не такой полной, как Лиза, но все еще полной. Знаете, сколько лишнего веса было у Миры? Нисколько. Знаете, сколько времени она тратила каждый день, делая прикорневой объем? Знаете, сколько стоил ее тональный крем? Все эти вопросы, как приставучие насекомые, множились и жужжали в голове Миры. Ее поразила Дарина. В наихудшем смысле. Она буквально увидела продавщицу из ненавистного своей концепцией супермаркета. Вы только подумайте, прилизанная жидкая челка через весь лоб. По заветам начала двухтысячных. Миру даже в детстве от таких челок, когда они были еще более-менее модными, воротило. А тут такое. И это бывшая Глеба? И почему она до сих пор ставит лайки под фото его дочери? И работает он сегодня допоздна. Хотя раньше к этому времени обычно уже возвращался.
Она хотела с ним обязательно поговорить о Дарине и узнать, действительно ли у них все кончено. Ей становилось дурно от одной только мысли о том, что Глеба, такого родного и любимого, придется с кем-то делить.
Мира заканчивала с приготовлением ужина, ей кое-как удалось завести дружбу с плитой, коя явно была старше нашей героини. Она уже отважилась замахнуться на более сложные блюда, фишкой которых стала авторская подача, ее Мира подсмотрела на новой работе. И вот таким поздним вечером, когда постояльцы уже редко выходили из номеров, наша героиня по обыкновению колдовала на кухне и до чего же была счастлива, когда Глеб, объявившись, поцеловал ее со спины в щеку. Она развернулась в его объятиях и целовала, ладонями обхватив шею, позабыв о плите.
С самых первых дней, как Мира осталась в Петербурге, она старалась преуспеть во всем. Проявляла себя в ресторанчике, будучи со всеми самой вежливой и исполнительной, показывала Глебу себя с лучшей стороны, не донимала расспросами и не требовала никаких обетов. Ведь она чувствовала рядом с ним то, что он его любит. Считывала это по тому, как он гладил ее волосы и при том мягко улыбался. По тому, как нежно будил ее по утрам поцелуем. По тому, как засыпая, заключал в объятия. По тому, как он писал ей каждый день, что любит ее и, например, то, что он с ней счастлив, или то, что лучше нее девушек нет на свете. По тому, как он слушал ее истории, а когда ему наскучивало, все еще смотрел ей в глаза, но уже давал волю рукам, сначала едва заметно, потом все смелее, пока ее рассказ о чем-нибудь не оборачивался сексом.