Транспорт уже не ходил, а потому Глеб и Мира шли пешком. Она здорово замерла, он держал и грел сразу обе ее холодные ладони. Мира не знала, к кому они и идут и что она там увидит, но пока с ней был Глеб, она совершенно ни о чем не переживала.
До чего же зудела окоченевшая кожа под тонкими капроновыми колготками. Исходил июнь, этим поздним вечером воздух остыл до десяти градусов. Мира зябла, устала уже идти, однако покуда вел ее Глеб, все было в радость, все было приключением, но наша героиня еще не знала, что его любви в их отношениях больше нет. Ее мозг не мог вообразить всех тех ужасов, в кои способен был столкнуть ее человек, которого оставила нежность к ней. Но что же поселилось на месте былого чувства у него? Что проросло в его опустевшем сердце?
Хоть возлюбленный и не предупреждал Миру ранее, их в этой квартире ожидали. Был там и Яков, и еще молодые люди, и, как и обещано, брат Глеба с девушкой. В квартире стояло веселье, смог, шум. И как-то все лихо и суматошно завертелось, с ходу вальяжно приветствовались пришедшие. Мужчины обнимали за плечи и хлопали по ним Глеба, который будто позабыл про спутницу. Оказывается, он приехал сюда и для того, чтобы вернуть одолженный у брата костюм, по прибытии сразу сменянный на обычную одежду. Мира одна осталась в нарядном одеянии, и ей было неловко выделяться среди всех неуместным обликом.
Алкоголь лился в стаканы, зал затягивало пеленой дыма, хоть и курили все на кухне. Глупые разговоры, странные байки, безобразные перекошенные этилом рты, бранные речи и душащий запах сигарет. Мира хотела убраться отсюда как можно раньше, но Глеб был так весел, он казался так органичен и в громких разговорах ни о чем, и в скабрезных шутках, и во всей этой сомнительной компании. В желтом тусклом свете все казалось еще более некрасивым, испорченным, маленьким, неправильным, неудобным.
Спустя час ужасного веселья, от которого Мира ежесекундно хотела броситься в бегство, она прошла на кухню, где курили мужчины:
— Глеб, можно тебя на секундочку?
Он посмотрел на нее так, чтобы она сама поняла неуместность своей просьбы:
— Зайди через три минуты.
Она обратно просеменила в зал. Наверное, ей следовало дождаться, пока мужчины вернутся и тогда перехватить Глеба, но никто не шел обратно еще минут пятнадцать. Мужчины все оставались на кухне, а дым все шел и шел в зал. Мира знала, что должна показаться приятной его друзьям и родственникам, должна быть с ними общительной, но не о чем говорить трезвому с пьяным, а пить она не хотела. На столе был только крепкий алкоголь, об одной мысли о глотках которого судорогой стягивало желудок. Она еще и ничего не ела, а потому пить сейчас было бы крайне опрометчиво.
Наконец-то мужчины вернулись в зал, Мира тут же поднялась с подлокотника дивана и положила руки на грудь Глеба:
— На минутку.
Он неохотно вернулся в кухню и, опять закурив, сел на табурет, слушая ее.
— Глеб, прости, я знаю, как тебе весело здесь, но я не очень хорошо чувствую себя. Мы можем вернуться в хостел поскорее?
— Я редко вижусь с братом.
— Я понимаю, прости.
— Если тебе неуютно, отчего ты просто не выпьешь? Кажется, тогда Злата тебе советовала нечто подобное, разве нет?
— Я не хочу пить.
— Однако тогда же тебе сразу стало уютнее, — издавался он, не меняясь в лице. — В общем, я тебя понял. Один раз выпьешь, обещаю, тебе сразу станет лучше. А пока сходи умойся, — он взял ее запястье и силой завел в ванную.
Она не поняла его такого настойчивого повеления, но послушалась. Умыв лицо так, чтобы не повредить макияж, она смотрела на себя в зеркало, старое, заляпанное, неровно висящее зеркало. Серо-белые прямоугольники плитки на стенах местами отсутствовали, местами потрескались. Скорее бы вернуться в хостел. Нет, его убранства ничуть не лучше, но они хотя бы не разят чем-то столь отторгающим. Вся ванная комната казалась такой кошмарной, к унитазу было страшно приближаться, и Мира надеялась, что уберутся они с Глебом восвояси раньше, чем понадобится им воспользоваться.
Она вернулась за стол, возлюбленный не смотрел на нее. Он уже снова был занят очередным неудержимым словесным трепом. Глеб, не слишком отвлекаясь, поставил перед Мирой стакан. В него было налито алкоголя глотков на шесть.
— Пей.
Она послушалась. Глеб заботливо подал следом газировку.
— Запивай, милая, — он придерживал стакан, пока Мира делала маленькие глотки.