Глеб держал ее за руку, и вместе они поднимались по ступеням темной сырой парадной, о чем-то улыбались и, быть может, шутили, и стоило им оказаться в номере, как он вновь ее поцеловал, но иначе. Поцелуй, тот, что на улице, был долгожданным соприкосновением встречи, несшим собой страсть, любовь, нежность, вину за боль и их общее сожаление. Тот поцелуй, что пролог к сексу, абсолютно иной. Если первый тягучий и честный, он ничего не требует взамен и всего-то и нужно вам, как целоваться, то второй — торопящий, обязательно отвлекающий поглаживаниями и щекотаниями, сам он уходит на второй, на третий план, и только и заняты вы тем, как дотрагиваетесь друг до друга руками, как раздеваете и помогаете раздеться, как, не отрывая губ, стараетесь дошагать до кровати.
Мира и думать забыла, как от слез она, промучавшись, не могла найти сна, как тяжело было на работе со всеми казаться улыбчивой, как остыли ее чувства к любимому городу в том состоянии, которое незаслуженно обрушил на нее Глеб. Она уже все ему простила. И была рада, приподнимаясь на локтях, целовать его крепкую недлинную шею и спускаться губами к груди. А потом послушно перевернуться на живот и, зажмурившись, терпеливо ждать, когда все закончится.
Она сжала углы подушки, но Глеб наклонился к ней ближе и сказал на самое ухо:
— Глупая, если тебе больно, когда я сзади, нужно было просто сказать. Мы больше не будем делать так, как ты не хочешь.
Сегодня он баловал ее, сегодня все делал так, как нравилось ей. И нравилось ей все: и его любующийся взгляд, и шепот в ухо, но такой, чтобы не было щекотно, и поцелуи, полновесные, но ненавязчивые, без перебора. Он был медленным и аккуратным, он все делал без боли. И после Глеб не ушел сию секунду, он единственный раз полежал с ней молча, обнимая все теми же сильными руками.
Также молча он поднялся и подал ей руку. Они облачились и разошлись по душевым. Вода опять полилась теплой.
— Может, ты вернешься в мой номер? — спросила она, насыпая ему кофе.
— Мы скоро съедемся по-настоящему. Я ищу нам квартиру.
— В самом деле?
— Конечно. Что за сомнения?
Он сидел на табурете, и пока она, стоя рядом, тянулась над столом за тем или иным, Глеб не выпускал из рук ее бедер. А когда Мира управилась и перестала возиться, он посадил ее себе на колени. И пусть тяжело было не переменять положения тела, зато так удобно целовать и касаться Миры, слушая ее ставшие лепечущими речи. Глеб не собирался отпускать ее. Сейчас ему самому снова было с ней приятно, он перенял ее нежность и говорил только трогательные вещи, подстроившись под этот лад.
Глава IX. Диссонанс
Глава IX. Диссонанс
Через два дня, когда Мира возвращалась с работы, пришло сообщение:
Глеб: «Сегодня кое что случиться. Будь на связи. Но сама не звони».
Мира поднялась еще только на третий этаж, но уже отчетливо слышала, как кричала то на своем, то на понятном Хелес. Оказывается, уже две недели как Яков и Глеб не вносили оплату за проживание, но упорно заверяли заправляющую, что еще чуть-чуть и деньги будут, даже большие, чем они задолжали. Заручившаяся помощью Глеба, когда он то чинил душ, то чистил слив в кухне, Хелес поверила, хотя мозги все равно парням сверлила. И вот, когда прибыла трясти деньги уже сама хозяйка хостела, Наталья, женщина с прямым и широким станом, Яков зашел в их с Глебом номер. Попадающееся под руки добро наспех он побросал в дорожные сумки, распахнул окно и бросил их Глебу, в хостел неподнявшемуся и оставшемуся ждать внизу на улице. И вот так Яков налегке прошел мимо «стола регистрации», потому сразу ни Наталья, ни Хелес ничего не поняли.
Спустя час, как молодые люди покинули стены бедной обители, Мира шла мимо брошенного ими номера. Хозяйка была внутри, она от злости своей пришла в исступление и проклинала и Глеба, и Якова, и Хелес, дозволившую негодниками жить по факту бесплатно целых две недели. Открытые створки окон болтались потоками ветра. Книги, слетавшие с полок в поисках более нужных вещей, как попало раскрытыми валялись на полу, кажется, ни одной из них не забрали. На пару с отчаянием хозяйка составляла их обратно, а нашей героине следовало бы догадаться, что Наталье они и принадлежали. Хозяйка находила милым хранить накопленные поколениями ее семьи книги в номерах хостела. Иногда постояльцы забирали их с собой, иногда оставляли свои, но с пола Наталья еще не поднимала их ни разу. Так совпало просто, что в номере девиц не осталось ни одной книги, а потому о такой местной традиции наша героиня ничего не слышала.