— Значит, все-таки у нас все серьезно?
— Глупая, ну сколько можно сомневаться?
— Больше не буду.
— Времени у меня мало. Я позвоню, — он поднялся и сказал ей на ухо, — а ты поищи пока отели, чтобы были на примете. Иногда я могу освободиться на работе очень внезапно, а иногда просто нестерпимо хочу тебя, — он бегло поцеловал Миру в щеку и ушел.
Все ее чувства более не вмещались в таких словах, как окрыленность, ликование и отрада. Мира бесспорно была самым счастливым человеком на свете. Для нее будто мир снова заиграл красками, ароматами и звуками. Она корила себя, что была не уверена в Глебе и в их любви, но отныне, чтобы ни случилось, она более не дозволит сомнениям селиться в душе.
Она написала Глебу:
«Такой счастливой на работе меня еще не видели».
Упоенная мечтами о скором будущем она шла домой и думала, стоит ли поскорее расписаться, не заморачиваясь, или все-таки нужно устроить маленькое торжество и пригласить близких? Следует выбрать ближайшую дату или подбирать красивую? Мира сегодня же хотела обо всем расспросить Глеба, как на телефон пришло сообщение. Она уже успела решить, что от него, как…
Дарина: «Здравствуй, Мира. У меня с моим мужчиной все хорошо. И не надо ему писать».
Звонит Глебу — «недоступен».
Она сдирала с себя кожу.
Он опять так все внутри ей воодушевил, возвысил и заставил поверить в их любовь, а сейчас, по прочтении сообщения Дарины, все рухнуло. В прах, в руины, в разруху. Со злостью, с ненавистью, с яростью. До отчаяния, до истерики, до слез.
Как же безнадежно она вляпалась, впуталась в эту любовь. От сообщения Дарины ревность огнем потекла по каждому капилляру. Мира звонила ему всю чертову ночь. Глаз не сомкнула до рассвета. Он опять делал это: горячий душ чередовался с ледяным. Только она растаяла от подаренного кольца, как объявилась Дарина и спутала все карты.
Телефон его стал доступен, но трубку он не брал. Мира, отпросившись с работы пораньше, поехала к квартире, где Глеб жил с Яковом. Она хотела расспросить Якова, знает ли он что-нибудь о Дарине, и каковы ее с Глебом отношения. И расставались ли они вообще.
Такси, парадная, лифт.
Заносит руку к темно-зеленой двери и… слышит по ту сторону смех и голоса. Мужские. Неужели… там Глеб? Да быть такого не может. Ей кажется. Она снова набирает ему. Мелодия телефона по ту сторону двери. Стучит. Закрывает глазок ладонью и стучит.
Смех прекратился. Полная тишина.
— Глеб!
Тишина.
— Глеб, я знаю, что ты там. Пусти меня!
Он открывает дверь, и лицо его не менее мрачно, чем в тот день, когда рухнула оконная рама.
— Я же говорил не звонить мне. Говорил, что сам приеду.
— Как все это понимать? Как все это понимать?!
— Не ори! — дьявольски доходчиво прикрикнул он.
— Ты сказал, что не живешь здесь более.
— Есть вещи, которые тебя не касаются. Это мое дело.
— Твое дело? А это что? — она показала в телефоне сообщение от Дарины.
— Господи боже мой, — рассмеялся он. — Ты из-за этого на взводе? Я разве не говорил, что она сумасшедшая? Правильно, что не ответила ей, и не надо. Мало того, что достает меня, так теперь еще и за тебя взялась, — он притянул Миру за руку и поцеловал. — Я с тобой, я люблю тебя. Дарина просто дура. Забудь. Я рад, что ты оказалась умнее и не ответила ей, именно за это я тебя и люблю. Я позвоню. Или приеду. Езжай домой. Я спать.
Глеб закрыл дверь перед ее носом, но за миг до того в коридоре успел мелькнуть Яков.
Она ехала в такси и первую половину пути, пока так жив был перед глазами образ любимого, и легко воспроизводился его голос со всеми интонациями, была уверена, что все будет нормально. А потом ее накрыло. Накрыло, как ни разу прежде. Она не помнила, как расплатилась, как поднялась в номер, как упала навзничь на кровать.
Мира подняла руку с кольцом. До чего же все-таки красива его старинность. Каждая его микроцарапинка, потертость, все было любимо Мирой. Она прижала кольцо к губам и решила, что еще немного подождет. А там будет видно. Так она и уснула.
Теперь, как послушная, как надрессированная, она ждала появления Глеба у того самого столика в ресторанчике, где работала, и во всяком пришедшем посетителе мечтала узреть его лик. Но он не появлялся. Она всматривалась в припаркованные машины и ругала себя, что не спросила номер. Только марку и цвет. Но, честно говоря, она искала его в каждой черной машине. И в каждом прохожем. За каждым поворотом. В каждом входящем вызове. В каждом сне.
Мира проверяла по несколько раз на дню страницу Дарины, и через пять дней на ней произошло обновление. И оно вдребезги разбило нашу с вами героиню. Ладонью она зажимала себе рот, рыдая, и непроизвольно вскрикивала, отказываясь верить.