«Любимый» подписала Дарина фотографию, сделанную в той самой квартире на Большевиков. Глеб обнимал ее со спины и целовал в щеку.
Мира знала, что больше никогда она не будет в порядке. Больше никогда она не будет счастлива. Больше никогда никому не поверит. Больше сердце ее не сможет чувствовать.
Телефон Глеба, как всегда, недоступен. А звонить подружкам она не решалась — скажут «дура». Семье — тем более, скажут «полная дура». Потому она купила мартини и пила его так жадно, пока не стало смешно от произошедшего. Позади была половина бутылки, и наша героиня еще неплохо держалась, ей показалось отличной идеей выпить всю ее полностью.
Нет, конечно, Мире не удалось. Только три четверти. И никогда более она не сможет смотреть на мартини. От одних воспоминай о его вкусе будет срабатывать рвотный рефлекс, стоит только представить, как густой он касается языка, или если ударит в нос его сладкий запах. Мира помнила, как пьяная пошла в туалет, и как ее там рвало. Помнила, что все нужно проделывать тихо, чтобы никто ничего не понял. Насколько могла, настолько она была аккуратна. Она умылась и упала спать в свою кровать.
Проснулась Мира от криков в коридоре. Слава богу, ни по ее душу. Это, как обычно громко, ссорились Ион и Дана. Хостел полнился новыми постояльцами, и ныне, когда Хелес уехала на десять дней на родину, временно главными назначили Игоря и Римму. Были они ни то родственниками заправляющей, ни то близкими знакомыми, во всяком случае земляками точно. И, честно говоря, эта новая жившая по соседству экстравагантная пара Мире была очень любопытна. Эти двое буквально походили на колоритных персонажей из книг, с которым судьба совершенно случайно столкнула в реальности.
У Риммы на родине сын, у Игоря — шестеро детей. Общих у них нет. Ему лет тридцать пять, ей около тридцати.
Игорь лысоватый, подкачанный, очень беззаботный и беспечальный. Римма худая, ростом чуть выше среднего, волосы редкие, плотно выкрашенные черным, брови тонюсенькие, нос маленький и острый, а сама она уже не столь молодая, но в душе до того добрая, до того другая, что Мире казалась она очень интересной. И еще немного в довесок к портрету новой постоялицы: когда Мира впервые увидела Римму, на той были спортивные штаны, а по бокам, аж у костей таза, виднелись красные стринги. Мира не могла не улыбаться, смотря на Римму, такую простую и приветливую, а ведь вела она совершенно иную, в отличии от нашей героини, жизнь. Прошлое ее полнилось бедностью, самой что ни есть крайней бедностью. Не была ей привычна машинная стирка, она вот эту вот стиралку, общую и доступную для всех, в этом хостеле впервые и заимела, а до того полоскала она вручную, даже постельное белье, Мира же — ни разу в жизни. И пусть руки Риммы были тонкими и длинными, она браво выжимала тяжеленные от воды пододеяльники, а костяшки пальцев ее совсем не натирались и не краснели, оттого, как резво она терла ими грубую от старости бязь. Не знала Римма, какова на вкус еда из ресторанов и не могла взять в толк, как можно носить такую дорогую одежду, как у Миры, и почему бы ее вообще не продать. Да, девушки точно не понимали логики и образа действий друг друга, но тем не менее, пересекаясь, были очень взаимно радушны и милы. Они друг другу были занятны как женщины из разных миров. И так удивительно, что, проживая в одно и тоже время в этом хостеле, они влачили столь непохожие будни и до чего же отличались их мечты. Да и как разнилось то, что каждая из них называла счастьем.
Игорь и Римма с самого детства были брошены в окружающую действительность выживать, выискивать, выпрашивать, бороться и биться. Все, что у них имелось, им никто не давал, все добро им пришлось добывать. Иногда тащить. Иногда красть. Иногда грабить. Мире они казались местными Бонни и Клайдом. Только безобидными. До того они были простыми, отчего сразу западали в душу. Не было в них злобы, ни грамма. Имелся у них и личный воровской кодекс: «Никогда не бери у того, кто живет хуже тебя, бери у того, кто и не заметит пропажи».
Римма, когда курила с Мирой, без слез не могла рассказывать о сыне, по которому невероятно скучала, но сюда была вынуждена приехать на заработки с Игорем. С ним, к слову, они, как и пылко любили друг друга, так же и пылко ругались. Они скандалили на весь хостел, но всегда потом быстро мирились. Неизвестно, сколько длился их роман, но нежность теплилась и разливалась у обоих и в касаниях, и во взглядах. И Мире очень нравилось становится невольной свидетельницей их неги. Даже обыкновенного милого щебетания.